— Вы в этом уверены?

— Так точно. Три трубы в центре не позволяют их ни с чем спутать. Я точно узнаю этот силуэт.

— И что получается, мы видим флот-призрак? — Запротестовал Карпов. — Чушь! Я слышал в жизни много всякого бреда, Федоров, но это ни в какие ворота. Это бред, говорю вам.

— Картинка перед вами, — сказал Вольский, указывая на экран. — Или вы полагаете, что британцы загружают нам это видео через какою-то новую приспособу радиоэлектронной борьбы?

Карпов поднял брови.

— Возможно, адмирал. — Его глаза расширились от того, что он словно ухватился за какую-то зацепку, которая позволила бы ему найти объяснение и развеять иллюзии, наводимые Федоровым. — Это может быть частью какой-то сложной операции, имеющей целью запутать нас. Испытания каких-то систем РЭБ, возможно, составная часть психологической операции НАТО. А этот странный взрыв несколько часов назад, вероятно, был первым этапом.

Обман был тем, что Карпову было гораздо легче принять. Он представил ситуацию как намеренную попытку врагов ввести их в заблуждение. Русские подвергались такому количеству официальной лжи за эти годы, что были почти неспособны принять правду. В даже в самом русском языке был один и тот же глагол для обозначения понятий «приходить» и «уходить», и в этом смысле русские никогда не знали, где находились и с чем были связаны. Карпов выслушал аргументы Федорова и где-то в глубине души понимал, что было что-то глубоко неправильное в версии с загрузкой ложного изображения в канал передачи данных, но не мог принять то, о чем говорил Федоров. Преднамеренная мистификация была единственной версией, имевшей для него смысл.

- Орлов? — Адмирал хотел знать, что думал начальник оперативной части, но тот выглядел таким же подавленным, как и все. Он порой разговаривал с Федоровым об истории Второй мировой войны, на которой воевали их деды, но ему тоже трудно было поверить в происходящее.

— Я не знаю, что думать, адмирал. Но очевидно, что англичане не могли ввести в строй корабли, разобранные на металл десятилетия назад. Так что мы должны склониться к точке зрения капитана.

— Вы говорите, что это невозможно, но ведь наш собственный корабль воскрес из мертвых, разве нет? Возможно, британцы тоже переоснащают свои старые корабли?

Карпов сделал глубокий вдох, собрался с силами и с удовлетворением отметил, что Орлов подкрепил его позицию.

— Хватит этих игр, — сказал он. — Где «Слава»? Где «Орел»? Если это психологическая операция, то британцы зашли слишком далеко! Я предлагаю немедленно связаться с этой оперативной группой и потребовать назваться. Это положит конец всех этой ерунде. Эти корабли могут нести ответственность за то, что случилось. Предположим, они высадились на «Славу» и взяли его на буксир. Тогда это угон корабля в открытом море, явное нарушение международного права!

— Секунду назад вы полагали, что всему виной та подводная лодка, — сказал Вольский. — Теперь вы считаете, что британцы проводят некую сложную психологическую операцию, имеющую целью запутать и перебить корабли российского флота один за другим?

Карпов нахмурился. Ему явно не понравилось замечание адмирала, но он решил стоять на своем.

— Если они не назовутся в соответствии с международными правилами, я имею законное право произвести предупредительный выстрел им под нос, адмирал. Все, что случилось в последние несколько часов, было явной провокацией. Пора дать понять, что российский флот не потерпит таких шуток.