— Это очень опрометчивое решение, — покачал головой Филинов. — У них в самом деле был договор до пропажи императора.

— Кого это уже волнует?

— Всех, — жёстко возразил Волков. — Как бывший и нынешний глава юстиции я в первую очередь призываю соблюдать законность. Прошу голосовать, кто считает, что объединение должно происходить исключительно по принципу подобия духов для скорейшего восстановления силы?

— Ну, если так… — посмотрев на пять поднятых рук, проворчал Медведев. — Ну тогда я тоже за. Силы нам нужны и срочно.

— Отлично. Тогда продолжаем. Послушаем начальника транспортного цеха, — повернулся в мою сторону магистр. — Как скоро орден и остальные великие кланы смогу получить механизированные доспехи для передовой?

— А это не раскачает лодку? — с некоторым беспокойством поинтересовался я.

— Какая разница, в какой форме металл, если в нём нет души или божественной искры? — презрительно отмахнулся Волков. — Доспех он и есть доспех, даже если с моторчиком.

— В данном случае я полностью согласен, — кивнул Филинов. — К тому же после изготовления первых нескольких сотен мы сможем проверить тяжесть последствий у обелиска. За сотни циклов наблюдений у нас появилась некоторая точность в переводе символов, что загораются на нём.

— Какой будет следующий сезон? — обернулся к нему Волков. — К чему нам готовится?

— Судя по переводу, речь идёт о существах порядка, «несущих слово бога», — чуть замявшись, ответил магистр. — Мы не знаем, что именно это может значить, но, скорее всего, какой-то вид магии порядка. Системный язык или нечто подобное.

— В таком случае займёмся делами. Их у нас полно, а свободных ночей всего девять, — сказал Медведев поднимаясь. — Если замечу кого у своих младших, не рассчитывайте на пощаду.

— Именно поэтому мы и проголосовали, — гордо ответил Волков. — Мы не станем нарушать решение совета. И никому не позволим.

Прозвучало это угрожающе, но прощались все по-доброму. Ну или близко к тому. Великие кланы оказались обескровлены разом. И дело было не в потере людей, а в исчезновении великих даров. Они стали слабее в несколько раз, лишившись того, что делало их такими особенными. Хотя, если сравнивать с обычными людьми, разница всё равно оставалась колоссальной.

Но так или иначе, но обязанности никто не отменял. И их, и мои новые.

Прежде чем начинать работать, я ещё раз пересмотрел завещание Нади, ведь оно теперь всегда было со мной. Почему она решила так со мной и не встретиться лично? Вряд ли она чего-то боялась. Скорее понимала нечто, ускользающее от меня самого.

'Брат, как давно я никого так не называла. И прости уж, но последним был не ты, а один из моих побратимов, с которым мы прикрывали друг другу спины на протяжении сорока лет. По нашему летоисчислению он умер чуть больше трёхсот лет назад, но я его всё ещё помню. Как и тебя.

Хотя воспоминания никогда не соответствуют реальности, это я тоже испытала и не раз. Мы скучаем не по людям, а по своему состоянию, своим эмоциям. Я уже не та, кого ты знал и любил. У меня была хорошая жизнь, и я не жалею, покидая её. И тебе предстоит принять этот факт и повзрослеть. Если не сейчас, то уже никогда, а в этом мире выросшие, но оставшиеся детьми, не выживают.

Вот тебе моё последнее напутствие: не стремись жить вечно, это крайне утомительно. Но отведённый тебе срок проживи достойно, ярко и без сожалений.

Прощай, братик'.

— Вот и всё, — проговорил я и выдохнул, чтобы успокоиться. — Вот и всё…

— Что-то случилось? — нахмурившись, спросила Ольга, которая дожидалась меня у стен кремля.