– Ты думаешь… Ты думаешь, что у нас ничего не выйдет? И при этом… И все равно… – Алиса глядела на Леху, и в ее глазах опять заблестели слезы.

– Не надо, Лис…

Она закусила губу, моргнула, прогоняя предательские слезинки.

– Леш, ты…

– Не надо, Лис, – попросил Леха. Попытался улыбнуться. – Лучше… Пожелаешь мне удачи?

– Тебе? – вдруг как‑то подозрительно робко переспросила Алиса.

– Да… – нахмурился Леха. Господи… На этот‑то раз что не так ляпнул?

– Стандартного ни пуха ни пера?… – еще мягче осведомилась Алиса. И вдруг тряхнула головой:

– К черту и дьяволу такие пожелания!

– Но…

– Нам удачи!

Она шагнула впритык к Лехе – и чмокнула прямо в большой бычий нос. В носу защекотало, захотелось чихнуть, но вместо этого из бычьей аватары вырвалось оглушительное фырканье. Алиса усмехнулась:

– Ну да, конечно, настоящему мужчине эти телячьи нежности не нужны… – И вдруг эта чуть грустная улыбка пропала. А ее глаза были совсем близко.

– Чтобы ответный чмок случился как можно быстрее, Лешка. И без аватар.

И снова только пустыня… По одну сторону – темные волны дюн, по другую – скальная стена проносится в обратную сторону…

Леха на ходу клацнул по кольцу, вызывая карту: как там сатир? Закончил выговаривать хрюшкам?

Но сатир все еще был на опушке. Как и кабаны. Двое чуть поодаль, а один с сатиром. Клык, разумеется. Он у кабанов заправляет…

И о чем можно столько времени ругаться?

И главное – зачем?!

Ну выговорит ему сатир сейчас все, что о нем думает. А толку? Как бы только хуже не стало. Мало ли как гонка ляжет… Вдруг схрон окажется на последнем плато, недалеко от того места, где был? Тогда не дай бог, если кабаны и во время гонки решат посводить счеты.

А сатир их своими выяснениями только еще больше распаляет. Как он не понимает…

Алиса осталась далеко позади, а вместе с ней и все то, что согревало душу.

Холодный воздух в морду, и в голове такие же ледяные мысли. Как‑то оно завтра ляжет?

Вот и кабаны теперь еще помешать могут. А ведь и без них проблем полно. Те же немцы… Наверняка их кто‑то водит!

И почему сатир никак не хочет это признать? Непонятно…

И не только это непонятно. Вот хотя бы те рисунки на склоне дюны, которые наверняка он – а кому же еще‑то? – сделал, а потом старательно затер. Обрывки слов, большие одинокие «Л», накорябанные глубже и крупнее остальных букв, словно и не буква это «Л», а какой‑то символ, похожий на зубец… Про эти рисунки сатир не захотел говорить. Почему – тоже непонятно, его же хлебом не корми, дай потрепаться…

Вообще очень много непонятного. Словно бредешь по болоту, а кочки норовят утонуть прямо под ногами…

Стоп.

Леха тряхнул головой, прогоняя эти дурацкие сомнения. Стоп! Хватит.

Не надо об этом думать, иначе к завтрашнему утру можно перегореть. И запороть тот крошечный шанс, который все‑таки вполне реален. Так что – прочь все эти мысли!

А чтобы это в голову не лезло… Ведь есть же чем заняться. Причем вполне полезное!

Алиса показала, как делать копию программы и триггер – ту штуку, через которую можно вызвать программу. И память хорошая. Но все‑таки…

Если бы она о чем‑то понятном говорила, то точно с первого бы раза все запомнил. С гарантией. Только ни черта это не знакомое!

Так что лучше не мандражировать попусту, а прокрутить в голове всю последовательность действий еще раз. Вбивая покрепче в память. А может, заодно и прояснится, что же скрывается за этой последовательностью действий…

Леха сам не заметил, как пошел медленнее.