– Да. Урожай только что убрали, так что везде стоят стога соломы. Щипни немного отсюда, немного оттуда, и никто не заметит. И потом, – сказал детектив, топнув ногой по соломе, – здесь ее столько, что в нее можно зарыться, спать в ней куда теплее, чем под каким‑нибудь дешевым одеяльцем.

– Это понятно, – Татибана рассеянно оглядел соломенное ложе. – Только вот интересно, значит ли это, что кто‑то на самом деле здесь прятался? Думаю, не уловка ли это…

– Уловка?

Услышав в голосе своего детектива нотку недоверия, Татибана распалился:

– Что тут непонятного? Ведь о том, что случилось здесь вчера, мы по‑настоящему ничего не знаем. Да, нам известны показания Тамаё и Макаки, и выглядят они вполне правдоподобно. Но кто знает, правдивы ли они на самом деле? По словам Тамаё, Томо использовал что‑то вроде хлороформа и привез ее в этот дом, но, может быть, – это всего лишь предположение, – сама Тамаё соблазнила Томо и обманом заманила его сюда? Макака утверждает, будто ему звонил неизвестный и только потом он приехал сюда, но и это может быть ложью, а на самом деле он прятался здесь, поджидая Томо. Господин Киндаити, вы же наверняка помните, что Макака использует старые струны кото для починки своей сети.

Детектив Нисимото изумленно взирал на инспектора.

– Значит, господин инспектор, вы считаете, что все эти разные улики, найденные нами, были сфабрикованы и что Тамаё и Макака сговорились убить Томо?

– А вот этого я не говорил. Я всего лишь сказал, что улики не бесспорны. И след сапога тоже – он кажется слишком явным и четким, словно его припечатали. Но… да ладно, не важно, идите и продолжайте расследование. Господин Киндаити, наверное, доктор Кусуда уже освободился. Пойдемте?

В комнате на втором этаже врача не было, только детектив стоял на страже у трупа.

– Кавада, где доктор Кусуда?

– Он в той комнате, осматривает даму.

– А, хорошо. А каковы результаты осмотра трупа?

– Он сказал, что подробный рапорт представит после вскрытия. Но основные данные таковы, – детектив заглянул в записную книжку, – смерть наступила семнадцать–восемнадцать часов назад. Стало быть, можно считать, что умер он вчера между восьмью и девятью вечера.

Вчера между восьмью и девятью вечера. Инспектор Татибана и Киндаити уставились друг на друга. По словам Макаки, он ушел из этого дома где‑то между половиной пятого и пятью. Если так, значит, Томо, привязанный к стулу, после ухода Макаки оставался в живых еще три или четыре часа.

Детектив продолжал, поглядывая то на одного, то на другого:

– Да, начальник, вчера между восьмью и девятью вечера. Но есть еще кое‑что. Доктор Кусуда говорит, что струна кото оказалась на шее убитого после наступления смерти, а на самом деле его удавили чем‑то более толстым, чем‑нибудь вроде веревки.

– Что! – Инспектор Татибана буквально подпрыгнул от удивления, но в это же мгновение, словно в ответ на его восклицание, из другой комнаты раздался женский визг.

Киндаити и инспектор в ужасе смотрели друг на друга. Ясно, что кричит Саёко, но слишком уж жалостным, душераздирающим был этот крик.

– Инспектор, пойдемте посмотрим, что случилось.

За третьей по счету дверью, выходящей в коридор, над Саёко хлопотали Макака и Кокити. Киндаити с Татибана вошли в комнату и застыли на месте при виде открывшегося им зрелища: Макака и Кокити с двух сторон удерживали Саёко, и по лицу ее было ясно, что она не в себе. Глаза закатились, лицо дергается, и сила ее бешенства была такова, что время от времени ей удавалось вырваться даже из рук могучего Макаки.

– Макака, держите ее крепче. Я вколю ей еще дозу. Надеюсь, еще одной хватит, – сказал врач, делая ей последнюю из серии инъекцию.