— Как тут отметишь? — вздохнула Варя. — В доме пусто, хоть шаром покати.

Подруги расстались, а ровно через неделю, под вечер, Клава заявилась к Филатовым.

Она поздравила мать и бабушку с днём рождения Олечки, расцеловала девочку и принялась примерять на неё цветастое в голубых васильках и жёлтых ромашках ситцевое платьице.

— Сама шила, — похвалилась Клава. — Видали, какая портниха из меня получается? Война кончится — я ещё, пожалуй, модисткой заделаюсь.

Затем пришли Федя Сушков, Саша Бондарин, Дима Петровский, Люба Кочеткова, Зина Бахарева. Всего собралось человек семь. Каждый поздравил Олечку с днём рождения и что-нибудь преподнёс ей: кто детскую игрушку, случайно обнаруженную дома, кто башмачки, кто кулёчек конфет, кто кусок белой булки, ставшей большой редкостью в городе.

Дима Петровский со смущённым видом поставил на стол бутылку с медицинским спиртом.

— Это тоже на «зубок» новорождённой? — смеялся Саша Бондарин.

— Это от мамы, — пояснил Дима. — Компрессы там ставить девочке, растирания делать.

— А откуда вы узнали, что у Оли день рождения? — спросила Варя у ребят.

— Мы же теперь разведчики, — улыбнулся Федя. — Нам всё положено знать.

Варя покосилась на подругу.

— Твоя работка?

— Я им только про день рождения напомнила, — призналась Клава. — А подарки — это они по своей инициативе.

Позже всех к Филатовым заявился Ваня Архипов.

— А, я, ребята, бегал, бегал по городу и ничего для маленькой не нашёл, — признался он. — Вот только картошки принёс… со своего огорода. — И он передал Варе полную кошёлку крупной картошки.

— Тоже красиво! — обрадовалась Клава. — Вот и попируем, почествуем Олечку.

— Неплохо бы ещё внутреннее растирание сделать. — Федя покосился на бутылку со спиртом, потом на Клаву. — Вы как к этому относитесь, товарищ пионервожатый?

— В целом положительно… Но не больше двадцати граммов на душу.

Через каких-нибудь полчаса чугунок с рассыпчатой картошкой, дымясь ароматным паром, уже стоял на столе. У хозяйки дома нашлись солёные огурчики, капуста, и никогда ещё столь скромный ужин не казался ребятам таким вкусным.

Варя налила каждому по полрюмки спирту. Клава поднялась из-за стола и посмотрела на мирно посапывающую в своей кроватке Барину дочку.

— За счастье Олечки! — сказала она, поднимая рюмку. — И пусть эти чёрные дни пройдут для неё, как дурной сон.

Ребята храбро опрокинули рюмки, обожглись, закашлялись и принялись жадно запивать водой.

— А твоя «находочка», Варя, уже доставлена куда надо, — обратилась Клава к подруге. — Седой тебе благодарность шлёт.

— Мне? Это правда?.. — вспыхнула Варя.

— Именно тебе… Лично! Позавчера Володя Аржанцев сообщил.

Ребята, которые уже знали от Клавы, чем занимается Варя в военном городке, с уважением посмотрели на молодую мать.

— Ты на меня не сердись, — шепнул Варе Дима Петровский. — Мало я знал о твоей работе. Ну, и думал всякое такое… Теперь Клаша мне всё объяснила.

— Ничего, Дима, я не сержусь, — ответила Варя. И подумала: как это хорошо, что Клава устроила такую пирушку.

Трахома

Вернувшись из лесу, Володя Аржанцев передал Клаве очередные задания партизанского штаба и между прочим сообщил, что в отряде перехватили директиву фашистского командования.