Сенька очень обрадовался приходу Аржанцева, Володя обычно угощал его табачком, а главное, у него почти всегда имелась в кармане свежая листовка.

— Принёс, Вовка? — спросил Сенька, вытирая ладонью взмокшее лицо.

— Это чего? Табачку, что ли?

— И табачку… И почитать что-нибудь.

Ребята присели за угол сарайчика, закурили, потом Володя, оглянувшись по сторонам, достал из-за пазухи помятую партизанскую листовку.

— И откуда ты их берёшь, Вовка? — спросил Сенька.

— Я ж говорил тебе… За грибами далеко хожу, за орехами. Вот и подбираю. Наверное, их с самолёта сбрасывают.

— И я за грибами хожу. А вот мне не попадаются, — пожаловался Сенька. — Такой уж я невезучий.

Он впился глазами в листовку и возбуждённо зашептал:

— Ты смотри, смотри, что здесь пишут: «Молодёжь сёл и деревень, захваченных фашистами! Если вам дорога Советская Родина, не сидите сложа руки. Не давайте гитлеровцам увозить хлеб, сено, картошку, выводите из строя машины, уничтожайте мосты, дороги…» Ох, Вовка, вот бы и нам так…

Володя с досадой отмахнулся.

— Куда нам! Сидим как тюхи, боимся всего.

— Ну, не скажи, — обиделся Сенька. — Мы с Толькой Солодчим хоть сейчас готовы. Мало, конечно, нас.

— А не струсите?

— Да что мы, шкуры какие?

Володя, задумчиво затоптав папироску, отобрал у Сеньки листовку.

— А меня с собой возьмёте?

— Тебя? — удивился Сенька. — Да ты же не захочешь. У тебя ведь свои дела. Всё куда-то ходишь да ходишь…

— Это ничего, времени хватит. Было бы что интересное.

— А если для начала стога с сеном подпалить? — зашептал Сенька. — Знаешь, те, что на луговине… Они почти без всякой охраны. А, Вовка?

— Вот черти головастые, — ухмыльнувшись, похвалил Володя. — А мне и в голову не пришло. Это дело стоящее.

Через несколько дней Сенька, его приятель и Володя прихватив с собой спички и бутылку с бензином, пробрались ночью на луг и подожгли восемь стогов сена.

Сельский староста и примчавшиеся из полевой комендатуры жандармы выгнали тушить пожар всю деревню, но, пока люди собирались, стога успели сгореть.

Зарево от пожара было заметно даже в Острове.

А когда разговоры о сгоревших стогах сена несколько приутихли, к Володе зашёл знакомый ему тракторист Алёша Востриков, который, излечившись после ранения, устроился работать в бывшую МТС.

В мастерскую МТС немцы собирали со всего района тракторы советских марок, ремонтировали их и отправляли на строительство военных укреплений.

Оставшись с Володей наедине, Востриков без обиняков заговорил о недавнем пожаре:

— Дали огоньку немцам… Молодцы! Толково ребята сработали. Вожак у них, видать, не из последних… Вот бы и нам связаться с ним.

— Кому это «нам»? — спросил Володя.

— Да есть у нас в мастерских кое-кто. Соображаем малость по части техники. Вроде как рационализацией занимаемся, только на новый лад.

И Востриков рассказал, как трактористы выводят из строя машины: то бросят горсть песку в мотор, то испортят какую-нибудь деталь. А в последнее время они научились перекрывать подачу масла к коренному и шатунному подшипникам. Заткнут ватой трубочку, мотор поработает нормально минут десять, а потом, без масла, выходит из строя.

— Тут со мной на днях такой случай был, — продолжал Востриков. — Подготовили мы трактор для отправки в военный городок к немцам. Сделали всё, как надо быть.