Вернулся я в МТС, докладываю об аварии инженеру. «Вы опозорили нашу мастерскую, — кричит он, — ни один трактор до места не доходит!»

«Господин инженер, — говорю, — мы же ни в чём не виноваты. Трактора поношенные, запасных частей нет…»

Он только рукой махнул и задумался: понял, видно, что нелегко чужое-то добро прикарманить…

— Смотри, Алексей, не засыпьтесь, — предупредил Володя. — Немцы могут разгадать вашу «рационализацию».

— Да нет, — ухмыльнулся Востриков. — Мы, как говорится, на месте не стоим, изыскиваем новые пути.

Да Володя и сам не стоял на месте.

Напряжённые, полные опасности переходы к партизанам сделали его выносливым, осторожным, ловким, и подпольщики привыкли считать, что Володя проберётся через все преграды и доставит любые сведения.

Но однажды он едва не погубил всё дело.

Возвращаясь от партизан домой, Володя провалился в болото, потом, пропуская встречную группу немецких солдат, долго лежал на сырой земле и, видимо, простудился. У него начался жар. Километров за восемь от родной деревни он почувствовал себя совсем больным.

Свернув в сторону от дороги, Володя прилёг на кучу трухлявой соломы и решил немного отдохнуть.

Вскоре он забылся тяжёлым горячечным сном. Во сне бредил, вскрикивал. Это, по-видимому, и привлекло проезжавшую мимо подводу.

Проснулся Володя от прикосновения чьих-то жёстких сильных рук. Он открыл глаза, попытался вскочить на ноги, но сильный удар в подбородок вновь уложил его на солому.

— Лежи, сучий сын! — раздался скрипучий голос, и Володя увидел над собой бородатое, с хищным горбатым носом лицо пожилого мужчины. Рядом с ним стоял сухопарый немецкий солдат и держал наизготовку карабин.

— И не рыпайся! — добавил бородатый мужчина. — Видишь, солдат с карабином. Зараз пулю получишь.

Он властно обшарил Володю, вытащил из кармана его брюк пистолет, а из-за пазухи пачку листовок.

— Та-ак-с! — причмокнул бородач. — Ясна картинка! И пушечка про запас, и листовки за пазухой. Партизан, значит? В город пробираешься?

Володя прикрыл глаза. Как же глупо, бездарно он попался! И всё из-за этой неожиданной болезни.

— Чуешь, немчура, — бодрым голосом закричал бородатый солдату, словно тот плохо слышал, — какую мы цацу захватили? Партизан! Ферштее? Партизан это…

— Ферштее! Партизан! Зер гут! — обрадованно залопотал солдат, потряхивая над головой Володи карабином.

— А ну, цаца! Садись в телегу, — приказал бородатый. — Сейчас мы тебя в Остров доставим, в комендатуру.

Володя с трудом поднялся на локте и вгляделся в лицо мужчины. Неужели этот русский по виду человек способен сдать его в жандармерию?

Лицо бородача показалось ему знакомым.

«Да ведь это Шалаев… староста из Ольховки… предатель», — похолодев, узнал Володя. Он видел Шалаева недели три тому назад, когда тот приезжал по какому-то делу в Рядобжу.