О том, что машина села, можно было догадаться только по затихнувшему гулу мотора. Это, собственно, Варвару тоже не касалось – она делала свое дело, сосредоточившись на нем целиком. В регенопластик входила целая гамма легких анабиотиков, так что Сусанин уже просто спал и, вероятно, видел вполне счастливый сон. Аге вряд ли было удобно так долго поддерживать сзади его руки, держа их за локти, но пока был нанесен только тоненький слой, которому предстояло превратиться в кожу, а теперь еще надо было покрыть все это толстой пенной защитой, упругой и неуязвимой для всего на свете, кроме одного специального растворителя. Варвара взялась за новые баллончики, приноравливаясь работать сразу двумя руками, но тут же почувствовала, что за спиной стоит Гюрг. Не прекращая работы, она полуобернулась к нему и тихонечко подала знак – одними ресницами: «У меня все в порядке».

У них это очень здорово получалось – разговаривать ресницами.

– Нет, – негромко возразил Гюрг, – так неудобно. Сейчас… Он достал из верхней кабины узенькие носилки и закрепил их, уперев концами в стенки. Потом они с Агой бережно водрузили на них Сусанина лицом вниз, так что голые руки его свешивались с обеих сторон. Варвара присела под носилками – да, так было много удобнее. Распылители посвистывали дуэтом, наращивая толстый слой упругой пенозащиты. Все было правильно.

– Через неделю заживет, – облегченно вздохнул Ага, поднимаясь и растирая затекшие ноги.

– Если чесаться не будет, – Гюрг был хмур. – Ты останешься, а вы, Барб, вместе с Шэдом переправите раненых на новую площадку. Встречный вертолет оттуда уже вылетел.

– А туча? – вспомнила Варвара.

– Ушла на северо‑восток. На карте материка этот район значится как «Амбы».

Варвара смутно припомнила снимки, сделанные с воздуха, – словно расчерченные по линейке столпообразные плато, разделенные глубочайшими каньонами. А геологи‑то ломали головы, каким образом Степанида оказалась разрисованной в клеточку, – феномен, доселе нигде не встретившийся. Достаточно было поэкспериментировать с такими вот тучами, а потом за несколько тысячелетий выветривание и сезонные дожди окончательно обособят каждый участок, превратив его в конан‑дойлевский «затерянный мир». Вот куда бы добраться, там, наверное, зверье уникальное…

– Я пошел, – Ага выпрыгнул из люка, освобождая место Шэду. Шэд, значит, здесь. Никому внизу он больше не нужен…

– А… третий? – не удержалась она.

– Мы его поднимем. Потом.

– Кто?..

– Штурман‑механик.

И правда, ведь с Сусаниным обычно ездили летчики!

– Разбился?

Впервые на лице Гюрга проступило что‑то вроде растерянности:

– Возможно, нет… Но внизу оказалась одна тварь. В общем, его задушили. Да, чуть не забыл!

Он полез за пазуху и вытащил несколько длинных перьев нежного апельсинового цвета. Издалека их можно было бы принять за убор райской птицы, но Варвара сразу заметила, что золотящаяся волнистая бахрома свисает только с одной стороны от основания – на Большой Земле такого не встречалось.

И в то же время смутное воспоминание заставляло ее торопливо перебирать в памяти недавнее прошлое. Утренний туман над непроходимыми зарослями «черной стороны» и сказочные радужные создания, взмывающие над кустарником с легкостью птиц.

– Перистый удав! – воскликнула она.