— За такую «разведку боем» следует отдавать под суд, — корил сам себя маршал, идя вдоль строя отступивших му'аманов и флоридян. Внимательно вглядываясь в лица утомленных, грязных и израненных солдат, он не видел ненависти. Пока еще не видел. Воины победоносного войска Лучар, очистившего от Нечистого Флориду, устремились на штурм в едином порыве. Всем хотелось избежать длительной осады и покончить с Файром одним ударом. Не удалось.

— Ничего, не вышло нахрапом, будем действовать неспешно, по науке, — сказал Артив, радуясь, что свидетелем его поражения не были ни королева, ни Гимп, ни барон Гайль, не говоря уже о пылком маркизе. — Этот бы, точно, пошел бы в первых рядах. Влез в бойницу и сгинул у проклятого подъемного моста!

Артив немедленно собрал всех командиров полков. Следы эмоций исчезли с его лица, он вновь был легендарным Вороном Д'Алви, безжалостным полководцем, видящим в войне смысл своего существования.

Армия встала лагерем в виду города, ощетинившись рогатками и частоколом. Инженеры в спешном порядке сооружали штурмовые механизмы, в ближайших лесах с утра до ночи стучали топоры и слышались голоса окрестных крестьян, которых му'аманы сгоняли на работу.

Вскоре в лагере маршала появился большой отряд дворян, пришедших со своими ополчениями.

— На штурм я вас не брошу, — хмуро сказал Артив. — Обеспечьте мне толковых плотников, телеги, топоры и пилы. И еще выставьте подвижные посты на всех дорогах. Я хочу знать все про вражеские полки, спешащие к столице.

Дворяне рвались в бой, желая красиво умереть на стенах или водрузить свои древние гербовые знамена на башнях и ратуше. Но маршал быстро охладил их пыл.

— Когда барон Гайль, начальник службы безопасности короны, освободится, он допросит каждого, — сказал он пестро разодетой толпе аристократов. — Те, кто сам или через предков был замешан в Объединении или мятеже Амибала, будут удалены из лагеря. Разумеется, мы верим в раскаяние и желание искупить предательство кровью, но… — он развел руками, — слуги Нечистого коварны.

Многие возмущались, кое-кто удалился в свои родовые имения, но большинство втянулись в патрулирование дорог. Благодаря ближайшим поместьям, признавшим власть королевы, армия не нуждалась в реквизициях продовольствия. Что-что, а снабжение войск оказалось на высоте.

Из гавани пришли вести — гвардию Д'Алви гарнизон рассек на три части, без поддержки кораблей Гимпа десант рисковал быть уничтоженным.

Артив подготовился к визиту на «Морскую Деву», намереваясь убедить королеву в необходимости эвакуировать гвардию. Но пришли известия о том, что подходят корабли корсаров и эскадра из Чизпека. Гимп вышел им навстречу.

— Теперь гвардии придется туго, — заключил маршал. — Эвакуировать их нечем, палубные стрелометы им также не помогут.

В войсках, стоявших лагерем, все оказалось готовым к штурму, но флот выгрузил на берег всех раненых и пленных, и, выделив две сотни бойцов для их охраны, Артив решил дождаться конца морской баталии.

В его шатер вошла королева, окруженная членами своего старого дворянского собрания. Адмирал Гимп непреклонно отказывался держать на борту этот «балласт» в решающем сражении.

Маршал попытался удалиться под благовидным предлогом проверки новых штурмовых машин. Но Лучар его остановила, мягко подхватив под руку.

— Неужели так трудно потерпеть присутствие моих советников? — спросила она.

— Эти напыщенные болваны, перечившие еще королю Даниэлю, на дух не выносят меня. Для всех этих графов и герцогов я всего лишь худородный помещик. Бывший наемник, делающий карьеру на благосклонности малолетней королевы, — тихо сказал Артив.