— Именно так, — отозвался Артив и отдал приказ войскам двигаться в сторону столицы.

— Я возвращаюсь на корабли, — сказал Гимп. — Лантик кишит корсарами, а их дружба с Нечистым насчитывает не один десяток лет, да и в Чизпеке, подозреваю, есть еще корабли Файра. Потерять сейчас эскадру для нас — смерти подобно.

— Оставь на берегу пару-тройку абордажных команд, — попросил Артив, кивая головой на крепость.

— Этот орешек оказался покрепче, нежели нам мнилось во Флориде.

— Хорошо, только не положи моих людей зазря, — проворчал Гимп. — Карабкаться на эти чудовищные стены — это тебе не на борт вражеской галеры перемахнуть. Здесь их опыт мало чем поможет.

Первыми на поле перед городом вышли му'аманы, которые несли на плечах длинные лестницы и большие корзины с землей. Они бегом устремились к ближнему участку стены между двумя башнями. Флоридяне шли медленно, не теряя боевых порядков. Один из отрядов развернулся напротив больших ворот, на случай вылазки неприятеля.

— Интересно, толковый ли командир здешний комендант? — спросил сам у себя Артив, теребя в руках фехтовальные перчатки. — Если да, то у метательных машин прямо на стенах есть запас снарядов, каждая катапульта и баллиста пристреляна.

Му'аманская цепь приблизилась к стенам, и наверху заскрипели вороты, приводящие в боевое положение десятки смертоносных машин. Послышался сигнал горна, и россыпь камней взрезала воздух, обрушившись на поляну, — словно сама небесная твердь раскололась.

— Россыпь горошка, — облегченно вырвалось из уст маршала восклицание, когда му'аманы продолжили движение. Каменные ядра взрыли землю и разметали полевые цветы на очень широкой площади без какого-либо видимого смысла и порядка.

Фактор неожиданности все еще не был потерян, и каждая катапульта и баллиста то и дело лихорадочно перезаряжались и стреляли. И хотя некоторые снаряды находили цель, оставляя на зеленой траве изломанные фигурки степняков, это не могло остановить наступления.

— То же самое, что кидать камешки в лоб озверевшему снаперу, — сказал Артив. Больше всего он боялся именно метательных машин, способных на дальних подступах смести атакующие колонны. — А лучники… ну, не десять же тысяч их на стенах?

Му'аманы продолжили свой бег, войдя в «мертвую зону» катапульт. И тогда посыпался настоящий ливень из стрел.

Не зря степняки волокли тяжелые корзины. Бронебойные стрелы и широколезвенные «срезни» вязли в этих импровизированных щитах. То же самое происходило и с дротиками и метательной снастью стрелометов. Всего несколько штурмующих оказались убиты или ранены. Строй достиг рва и начал забрасывать его корзинами.

Сорвав со спин маленькие щиты и прикрывая ими головы, му'аманы ринулись назад, а следующая шеренга бросилась в ров. Пробежав по корзинам, му'аманы прислонили к задней стенке рва лестницы.

Поле пересекала колонна флоридян. Артив поднял к губам сигнальный рожок и протрубил команду рассыпаться. Темный прямоугольник распался на десяток мелких квадратов, устремившихся к столице самостоятельно.

Между тем, орудия на стенах уже пристрелялись, и вторая волна атакующих понесла значительные потери, хотя стрельба вновь велась россыпью. Большие щиты помогли ополченцам избежать стрел, которые, отскакивая, сыпались в ров.

Му'аманы уже карабкались на вал. Специальные команды стали разносить земляную насыпь, вгрызаясь в его толщу с помощью мечей, широких копий и даже рук.

Вскоре большой участок вала колыхнулся и поплыл вниз. В ров, прямо на корзины, обрушилось большое количество земли.