Мила пообещала быть осторожной. Бабуля подхватила свою кошелку и бойко почесала по дороге, а Мила, пользуясь указаниями, быстро нашла тропинку. Народу из автобуса вышло прилично, но все быстро рассредоточились, так что по тропинке она шла одна, не определив, хорошо это или плохо.

Мостик оказался обычной доской, перекинутой через канаву, Мила едва не навернулась в длинном плаще. На другом берегу были кусты, обойдя которые Мила свернула влево.

Дороги не было никакой, она вымазала чужой плащ колючками от репейника, вляпалась в подозрительную грязь и наконец увидела двухэтажное здание из серого кирпича.

Может, и была это «Вечная память», но вокруг было тихо и безлюдно, спросить не у кого. Впрочем, Мила и не стала бы этого делать.

Она подошла к зданию сбоку и обошла его, стараясь держаться подальше от окон. Перед дверью была площадка, покрытая растрескавшимся асфальтом, машин на ней было мало.

И тут Мила увидела, что как раз заворачивает тот самый черный микроавтобус, который врезался ей в память надолго. Ну да, вот надпись на боку затейливым славянским шрифтом: «Вечная память. Все для похорон».

Мила спряталась обратно за угол и увидела оттуда, что из микроавтобуса вышел долговязый тип, руки и ноги которого двигались сами по себе, не в такт походке. Ага, старый знакомый Паук!

Мила испуганно отшатнулась, но Паук не стал подниматься на крыльцо и входить в главную дверь, он свернул за угол, к счастью, не туда, где пряталась Мила.

Больше из машины никто не вышел, так что Мила, перебежав площадку, пустилась вслед за Пауком. Он как раз обошел здание и остановился сзади, возле маленькой незаметной двери, однако на ней был кодовый замок.

Паук нажал четыре цифры, дверь открылась, он наклонил голову и протиснулся в узкий проем. Мила в это время пробежала несколько шагов почти неслышно, моля бога только о том, чтобы не запутаться в жутком плаще. И успела подхватить дверь до того, как она захлопнулась.

Мелькнула мысль: что она вообще делает? Зачем она пришла сюда своими ногами, зачем сама лезет в это подозрительное похоронное агентство? Ведь даже бабка в автобусе и то говорила, что тут творятся дела темные.

Мила только отмахнулась от этой мысли. Раз уж пришла, то нужно хоть что-то выяснить, не уходить же с пустыми руками.

За дверью был длинный полутемный коридор и слышны были удаляющиеся шаги Паука. Очень осторожно, на цыпочках, Мила направилась следом. Паука она настигла скоро, об этом ее предупредило сопение и ругательства.

— Черт, все время забываю про эти ступеньки!

Мила мысленно его поблагодарила, подобрав полы плаща. Они спустились ниже на один лестничный марш, похоже, что это был уже подвал. Помещение было темное, но большое, Мила поняла это по гулким звукам шагов.

Тут впереди она увидела свет, это кто-то шел навстречу, светя телефоном.

— Баран, ты? — спросил Паук.

— Говорил же, не зови меня Бараном, — ответил шедший навстречу. — Трудно, что ли, запомнить?

Мила узнала по голосу напарника Паука, коротышку.

— А если у тебя фамилия Баранов, так как тебя еще звать?

— Тише ты! Никого за собой не привел?

— Да никого тут и нету!

— Смотри, сам знаешь, как он тихарится…

Мила здорово перетрусила. Если они сейчас включат свет или хотя бы фонариком по углам пошарят…

Она переложила в правую руку тот самый ридикюль, что дала ей Розалия Яковлевна. Что там внутри — неясно, но так-то он тяжелый, так хоть в рожу коротышке этому засветить…

Однако судьба в этот раз была к ней милостива или же эти двое торопились — во всяком случае, они не стали осматривать подвал, а пошли дальше.