— Опять ты за свое? Имей в виду, если ты снова хочешь меня кинуть — это тебе дорого обойдется!

— Ну вы сами подумайте: зачем мне это сейчас? Я уже получила свои деньги и спокойно могла с ними улететь в теплые края. Но я вам звоню — зачем? Только затем, чтобы выполнить свою часть сделки! А вы вместо того, чтобы поблагодарить меня за честность, высказываете какие-то нелепые подозрения!

— Ну, смотри у меня! Второй раз такой номер у тебя не пройдет! — И в трубке раздался сигнал отбоя.

Клава убрала телефон и повернулась к Миле, которая едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться:

— Ну, теперь твоя очередь!

Мила достала свой телефон и набрала тот номер, с которого ей звонил муж.

Вскоре она услышала голос Паука:

— Это кто?

— Мозги подключи!

— Чего?

— Или дай трубку своему напарнику. Он вроде немного лучше соображает!

— Баран, тут тебя какая-то баба спрашивает… — И в трубке послышался голос второго типа из похоронного бюро:

— Слушаю!

— Ты, надеюсь, меня узнал? Вроде ты поумнее Паука. По крайней мере, мне так показалось.

— Само собой. Ты, что ли? Та, чей муж у нас в заложниках?

— Ну вот, узнал! Слушай меня и не переспрашивай. Если ты хочешь получить сам знаешь что — приходи завтра со своим другом в одиннадцать утра в подземную парковку под торговым центром «Четыре сольди». И приведи моего мужа. То, что тебе нужно, будет лежать в багажнике припаркованной машины…

— Какой именно машины?

— А вот это ты узнаешь только на месте. И имей в виду — если не будет Павла, вы ничего не получите.

— Ладно, понял.

Мила прервала разговор и повернулась к Клаве:

— Ну вот, я сказала, что ты велела. Что теперь?

— Теперь нам нужна машина…

— И где ты ее возьмешь?

— Ну, это дело техники… и это мы провернем завтра поутру. А сейчас… слушай, пойдем в ресторан, что ли?

— Не пойдем, — строго сказала Мила, — ты свои дела закончила, а я — нет. Вот когда будет у меня муж живой, в целости и сохранности, тогда можно по ресторанам ходить.

— Когда у тебя муж снова появится — тогда ты точно ни в какие рестораны ходить не будешь! — фыркнула Клава. — Не знаю вообще, зачем ты его спасаешь!

Мила отвернулась, чтобы Клава ничего не заметила по ее глазам. А ведь она права, они с Павлом очень редко куда-то выходили. «Куда еще, в какой еще ресторан, — говорил он, — когда у тебя все равно гораздо вкуснее получается».

И она старалась как могла, часами у плиты простаивала. И дни рождения, к примеру, они отмечали дома, и даже в Новый год никуда не ходили. Первое время все Таисья пыталась к ним прорваться, но потом поостыла.

И если на работе какой-нибудь праздник, то Павел всегда недоволен был, если она поздно возвращалась. «Ты, — говорил, — женщина замужняя, нечего до ночи где-то шляться. Мы, — говорил, — пока еще друг другу не надоели, для чего тогда квартиру покупали. Я, — говорил, — в собственном доме хочу только на свою жену смотреть, а не на посторонних баб».

И Мила верила, что он это все от любви. И считала свой брак вполне крепким.

Еще пять дней назад летела домой как на крыльях, о ребенке собиралась с мужем поговорить.

Да какой уж теперь ребенок, если она Павлу не доверяет!

«Тогда почему же ты хочешь его спасти?» — спросил в голове противный голос.