– Ином. Но не безвыходном.

Андомака положила ладонь на плечо Элейны, заставив отвернуться от бездны над городом, и заглянула в глаза. Такой глубины в зрачках родственницы Элейна не ожидала увидеть и не могла объяснить. Андомака заговорила с напором, едва ль не сердито:

– Свою жизнь мы посвящаем нашему городу, вы и я. За город мы выходим замуж. Городу мы приносим детей. Вручаем ему нашу семью и нашу кровь. Для нас это жертвенное призвание и наш долг. Но это не все, что есть мы. Вы должны сами брать удовольствия от жизни. Никто вам их не подарит. – Она приостановилась, собираясь с мыслями. – Как его имя?

– Я не… – пролепетала Элейна. – Мне никак…

«Нельзя, – подумала она. – Как мне произнести его имя, когда он еще так близко? Если я заговорю о нем, мне придется о нем подумать, а если подумаю – как я это переживу?»

– Назовите его.

– Гаррет, – сказала Элейна, понимая, что обречена.

Все превосходные соображения насчет защиты и безопасного расстояния, насчет того, что нельзя смешивать разные стороны жизни, страх перед необъяснимыми книгами, завуалированные угрозы Карсена и молчание отца, все рухнуло наземь, как порванный воздушный змей.

– Ступайте к своему Гаррету. Не как Элейна а Саль, княжна и наследница. Ступайте как женщина к мужчине. Покажите, на что в вашей жизни ему разрешается притязать, а на что – нет. И откройте в нем то, что вам послужит опорой.

Ее слова вливались в рот, словно вино. В горле от них распускалось то же тепло, так же расслаблялись спина, живот и шея. Сказала бы то же самое мать, коль была бы жива?

– Вы… А у вас?.. – выговорила Элейна. – Я имею в виду, вы сами?..

Глаза Андомаки подернулись. Тяготой воспоминаний, может быть сожалений.

– Я тоже женщина.

– Элейна!

Гаркнувший ее имя голос был как вторжение в сон. Элейне стало немного не по себе – совестно или стыдно, будто ее застигли за каким-то сугубо интимным занятием. Проступая темным контуром на фоне огня, к ним направлялся Халев Карсен. Он казался не совсем во плоти, скорей тенью. Лицо его угрюмил страх или же нечто более глубокое, то, чего Элейне не удалось до конца прочитать.

– Кинт вас повсюду искал.

«Зачем?» – пронеслось в голове. Она сделала что-то не то? Из-за Гаррета? Тех книг? Им известно, что она их подслушала?

– Простите, – сказала она, не понимая, за что ее прощать.

– Пожалуйста, срочно посетите отца, – сказал Халев, будто отдал приказ: «Выполняйте!»

Элейна кивнула и двинулась к костру, на лестницу и в глубь громады дворца. Дышала она мелко и часто. Ей надо делать как велено, найти отца, узнать, что ему нужно, чем она может помочь. Найти Самаля Кинта и выяснить, чем вызвано его внимание.

Ни того, ни другого она делать не собиралась.

В ее воображении Гаррет отпал от нее, как брошенная в реку монетка. Она буквально видела, как он удаляется по склону Старых Ворот либо минует красный въезд и растворяется в тени Зеленой Горки, а может, на бессчетных улочках Камнерядья, выйдя из белых ворот. Она помчалась в главный чертог, перепрыгивая по две ступеньки, и мысли ее мчались впереди. Дворцовые стражи стоят у всех выходных дверей, в каждом дворике. Он мог отправиться восвояси любым из полудюжины проходов и коридоров.

В великом зале голоса шумели грозовым шквалом. Сотня разговоров налетали, сталкивались, отдаваясь эхом от камня древних стен, тонули друг в друге, так что любой желавший, чтобы его расслышали, волей-неволей говорил громче. Кровь бурлила в жилах, Элейна оглядывалась, ища подсказки, в какую сторону он мог уйти. Бейя Рейос прижалась к Хардиду Маллоту, чтобы мужчина мог прокричать ей в ухо какой-то свой рассказ.