Элейна задумчиво сложила руки. Пламя фонаря вздрогнуло, а затем вытянулось высоко и ровно. Она услышала голос вихрастого учителя, как если бы тот сейчас сидел с ними: «Это может быть община прихожан или артель работников, племя или целый народ. Может быть что-то гораздо меньших размеров». Что ж, меньше того, что у них, уже не бывает.

– Когда отец надел корону, личный кабинет князя Осая запирала железная дверь, и ни у кого не оказалось ключа. Никто поначалу не придал этому значения…

27

Зимние холода ощущались так, будто солнце вовсе не дает никакого тепла, – пока Гаррету не пришлось изрядно проторчать в тени. Тогда стало еще холоднее. Улица, где расположились стражники, пересекала Притечье чуть севернее университета и восточнее общественной сцены, где в теплое время ставились пьесы и акробатические представления. Марсен и Хеллат Кассен пошли вперед – брать человека из Новорядья за убийство соседского ребенка. Дом, где он прятался, принадлежал его брату, который, собственно, и сдал капитану Сениту место пребывания негодяя. Гаррет и Маур оставались на улице, на случай если убийца сбежит.

Мысли Гаррета пребывали не здесь.

– У тебя точно все нормально? – по новой задал вопрос Маур и скорчил рожу. – Знаю, никак не заткнусь. Но у меня оно из головы никак не идет.

– У меня все прекрасно. Честно.

– Потому что ты без конца шевелишь губами. Будто с кем-то разговариваешь.

– Я и разговариваю. С тобой, вот сейчас.

– Я не про то. Ты так делаешь, когда перетираешь в голове что-то, что тебя беспокоит.

– Да ну?

– А еще когда тебе не идет карта. Отсюда так часто проигрываешь.

– И ты в первый раз мне обмолвился?

Маур пожал плечами:

– Иногда ведь и мне проигрываешь.

Черные вороны пронеслись над ними по белесому небу, каркая друг на дружку, а может, и на что земное. На дальнем конце улицы девчонка толкала тележку, останавливалась у дверей и предлагала за деньги пшено с курятиной в тряпичных мешочках. Гаррет крепко сжал кулаки, расслабил и снова сжал, пытаясь разогнать онемение.

– Кто делает книги? – спросил он.

Маур сморгнул.

– Делает книги?

– Переплетает. Гильдия портных, потому что шьют корешки? Дубильщики – из-за кожи?

– Некоторые переплетают в ткань, – заметил Маур.

– По способу изготовления бумага немного похожа на войлок, но налоги-то на нее иные?

– По-моему, когда-то было братство изготовителей бумаги, но потом оно влилось в одну из более крупных гильдий, – сказал Маур. – Зачем тебе это надо?

– Хочу узнать, как выяснить, когда была изготовлена книга. Например, летопись. Есть ли надежный способ отличить действительно старый том от переплетенного в том же стиле, только недавно.

– Странное увлечение, – сказал Маур, и воздух рассек свист. Затем повторный.

Грохнула, распахиваясь, задняя дверь, и оттуда выкатился огромный мужчина. Косматый, с растрепанной звериной шевелюрой, с тускло-серым, длиною в предплечье, мечом.

– Эй! – заорал Маур, вытаскивая свой меч, и мужик заскользил по камню и льдинам, ища путь к бегству.

Гаррет уже мчался за ним. Голые пятки убийцы шлепали по снегу. Если он повернет на юг, к воротам, и попробует убежать из города, его схватят, но беглец устремился к северу, в Долгогорье. Если успеет к инлисскому кварталу, Марсен и Хеллат могут и не перехватить его. Гаррет опустил голову и побежал быстрее. Сзади Маур все кричал беглецу: «Стой!» Как будто хоть один останавливался.