Дыхание разогрелось, и Гаррет впал в прочувствованный, протяжный ритм загонщика дичи. Позабыл о холоде. Пока убийца юлил, притворяясь, что свернет в переулок, а в последний момент закладывал вираж, Гаррета осенило, что еще год назад он не мог так бегать. Месяцы на тренировочном дворе закалили и тело, и ум. Тот, впереди, был в отчаянии, вооружен, привычен к насилию, а Гаррет мчался за ним, вместо того чтобы спешить прочь. Он сорвал с пояса свисток, сунул в зубы и дал волю выдоху, оповещая о себе других стражников. Убийца обернулся, щеря зубы в животном страхе и злобе.

Гаррет заметил, как напряглась спина мужчины, и понял, что тот предпочел бегству схватку, еще до того, как развернулся. К чести мерзавца, остановка его была внезапной и превосходно исполненной. Тусклый клинок убийцы метнулся к горлу Гаррета, до того как стражник переборол свою инерцию. Рука Гаррета спарировала без участия хозяина, он выплюнул свисток.

Мужик раскинул руки, занес меч высоко сбоку, намекая на рубящий удар. В голове Гаррета капитан Сенит произнес: «Это повадка человека, который больше любит пугать противника, чем по-настоящему драться. Гребаный, сука, танцор».

– Даю последний шанс, – сказал Гаррет и, прежде чем убийца смог ответить, нырнул в выпад, низкий и мощный.

Почувствовал, как меч проскреб по голени, а сам уже отпрыгивал назад. Убийца ойкнул и рубанул, но отставив оружие так далеко в сторону, с тем же успехом мог отгонять им мух. Кровь из порезанной ноги пролилась на дорогу. Пошел пар.

Ярость в глазах убийцы сменилась испугом. Где-то неподалеку пыхтел и ухал, как играющий в мяч мальчуган, Марсен. Убийца собрался для последнего, отчаянного броска. Гаррет ждал. Когда началась атака, он пригнулся под неистовым взмахом, пнул противника под колено и, когда тот подкосился и рухнул, наскочил на него. Серый клинок отлетел прочь. Гаррет приставил кончик меча к скуле убийцы, как раз под ухом, прежде чем мужик – теперь уже задержанный – оперся на руки.

– Валяй, – сказал Гаррет. – Продолжай отбиваться. Сэкономишь нам время.

Перекошенный рот мужика был провалом в недра животного бешенства.

– Думаешь, победил? Я тебя еще урою. Я труп мамаши твоей обоссу.

– Отлично сработано, – сказал Марсен и врезал убийце с ноги.

Мужик запищал, извиваясь. Доковылял трусцой Маур, шатаясь, но уже пободрее, чем до вступления в стражу.

– Хеллат? – спросил Гаррет.

– Этот его зацепил, – сказал Марсен.

– Ого. Вот это была ошибка.

– Он будет о ней сожалеть. Недолго, – сказал Марсен и плюхнулся на задержанного всем весом, выкручивая, чтоб связать, руки.

– Ну что, братишка? Магистратская тюряга или зашьем тебе пару камешков в одежку да вырубим полынью во льду?

– Писари, – между одышкой выдавил Маур. – Это писари. Гильдия, которая прибрала книгоделов.

– О! – сказал Гаррет. – Обоснованно. У них до сих пор цеховой зал на Камнерядье?

– Последнее, что слыхал, – да. – С этими словами Маур сбивчиво пнул убийцу в бок. – Но как умер Тонкий Тиммонс, могли переехать. Это он требовал оставить гильдию где была.

Марсен поднял ворчливо-снисходительный взгляд на обоих:

– Не будут ли господа столь любезны, чтоб минутку, е-мое, поработать?

– Извиняюсь, – сказал Маур и стал на колено – держать арестованного за плечи, пока Марсен скручивал ему запястья и локти.

Кровь на льду и на штанине убийцы красочно пылала, словно превращенная зимой в праздничное украшение. Гаррет отбросил ногой уличные испражнения и подумал, что будет, если в рану негодяя проникнет зараза. Иногда магистраты стремились сохранить осужденным жизнь до назначенной городом казни, а иногда позволяли природе брать свое.