Она споткнулась. Покачнувшись, восстановила равновесие. Мужчина в красном кафтане с вялым любопытством поглядел на нее. Она отвернулась.

Тот разбойник с мечом. Он крикнул: «Это она. Не дай ей уйти!» Они не влезли в чужой дом грабежа ради. Они явились за ней. Они знали, что она будет там. Привезший ее кучер представлял, куда направляется княжна, хотя бы примерно. Мог ли он кому-то про нее рассказать? Продать ее – кому? Или быть верным до конца – но тайне, что скрывалась за дверью библиотеки князя Осая?

Ужас при этой мысли немного прочистил ей разум. Она повернула обратно, нашла перекресток, двинулась туда. Части ее хотелось идти назад к Гаррету или звать стражу. Мог ли в покушении участвовавать кто-то из стражи? Не обмолвился ли Гаррет кому-то из них – другу или верному соратнику, – где и когда с нею встретится? Боль превращалась в онемение, а то было еще хуже. Необходимо найти спасительный уголок. Безопасных мест не было. Она шла по улицам своего города, города ее отца, города двоюродного деда, как беженка в незнакомой стране.

Рядом с ней что-то шлепнуло о камень, резко и быстро. Темное пятно на булыжнике. Потом второе. Ливневая буря началась. Она насквозь промокнет. Хуже того, будет выглядеть подозрительно. Девушка с переломом, в дорогом платье без плаща бродит по городу, словно призрак.

Надо скорее на что-то решаться. Она только не знала на что.

– Останешься, и ей не жить.

Гаррет сместился влево, направляя клинок на врага. Пол пятнали полосы крови. Темноволосый парень скривился в улыбке.

– Если кого это утешит, денек выдался и для меня неважнецким. Иди. Я здесь обожду, пока не уйдешь, потом свалю и заштопаюсь. Все мы выживем и сразимся в другой раз. Даже она. Заметано?

Гаррет повернулся к двери, образы Элейны полнили его разум, как дым при пожаре. Он сдалал пару шагов, и тут ханч кинулся на него. Гаррет успел повернуться, чтобы отразить клинок, скорей оттолкнул, чем парировал. Плечо ханча въехало ему в ребра, и оба врезались в стену, мечи покатились по половицам. В руке налетчика возник нож, метнувшийся к глотке Гаррета, но тот успел, выворачивая, перехватить запястье противника. Ему едва дышалось. Полузастенчивая улыбочка парня превратилась в оскал борющегося за жизнь зверя. Гаррет пытался вспомнить, чему его учил Берен, что втолковывал капитан Сенит. Часы в пыли у барака начисто вылетели из головы.

Но тело, однако, помнило.

Он вывернул запястье разбойника, потянул на себя и заблокировал локоть. Когда Гаррет развернется, парню придется двинуться вместе с ним или сломать себе руку. Любой исход – выигрыш, но человек повернулся с криком отчаяния и боли и бросился на письменный стол. Гаррет ударил его сбоку под колено, втыкая ногу с приятным ощущением скрежета. Бандит попытался вытянуть руку с ножом, извиваясь, как рыба. Гаррет поскользнулся в крови. Если б не все внимание на противнике, на ноже – удержался бы на ногах. А так все что мог – усилить хватку и утянуть врага с собой на пол.

Оба рухнули тяжело, и парень издал кашель или смешок, а может, неожиданный вздох сожаления. Гаррет оттолкнулся, дотягиваясь до выпавшего меча, и враг не пытался ему помешать. Нож исчез. Только рукоять была здесь, торча под углом из его груди в том месте, каким парень упал на лезвие. Гаррет схватил свой клинок и попытался встать, но боль, что простреливала бок с каждым вдохом, слепила его. Он согнулся, выставив перед собой меч.

Разбойник стиснул челюсти и, с трудом перевалившись, встал. Сжал кулаки, готовый продолжать схватку. Гаррет покачал головой:

– Ты проиграл. Брось сопротивляться… хитрец. Пожалей раны.

Парень двинул боковым, метя окровавленным кулаком Гаррету в левое ухо, и у того не нашлось в руке сил, чтобы остановить его. Удар будто был нанесен мягкой подушкой. Человек снова поднял кулаки, но тут же упал на колени и осел на пол.