Глаза под сальной копной трезво окинули обстановку. Справа от Гаррета инлисская девушка занесла дубину, готовясь разбить череп Элейны, но, когда грянул удар, Элейна уже вскочила и двигалась. Ханч быстро проследил за ней взглядом, и Гаррет ткнул ему в лицо, отгоняя подальше. Если он прижмет подонка к стене, откуда нельзя отпрыгнуть назад, с ним будет кончено.

– Это она. Не дай ей уйти! – крикнул налетчик, но Элейна была почти у двери. Инлиска попыталась схватить и оттащить ее обратно, но та сумела вырваться. Элейна исчезла за дверью, и инлисская убийца устремилась за ней, визжа на ходу. Гаррет рубил твердо и быстро, пять тяжелых ударов, его меч трепетал, лязгая о гарду противника. Пятый прошел. Кровь оросила бок парня, заалела на его плече. Теперь в его глазах появился отблеск страха.

– Пора уходить, – сказал ханч. – Пока она не размазала по полу мозги твоей девки. На меня у тебя нету времени.

Гаррет понимал, что нельзя отвлекаться, но все же замешкался. Противник нанес низкий укол, пытаясь порезать ступню или голень. Гаррет отпорхнул назад. Он знал, что в него попали, но еще не чувствовал боли.

– Я окажу тебе услугу. Отпускаю тебя, – сказал парень. – Останешься, и ей не жить.

С левой рукой было, кажется, совсем худо. Элейна достигла узкой лестницы, и тут разбойница врезалась в нее. Обе кучей грохнулись вниз по деревянным ступенькам, и боль, вспыхнув, пронзила плечо и шею, как грозовую тучу молния. Она распласталась на каменном полу прихожей. Когда невольно потянулась, пытаясь встать, кость скрежетнула о кость. Неловко поднявшись на ноги, она припустила в сторону огорода, забора, улицы, любого прохожего, кто мог бы помочь.

Девушка-инлиска не отставала как тень, рыча от усилий. Они вместе оказались на грядках голой земли и грязного снега. Смотреть за низкий край каменного забора было все равно что из-под воды на поверхность. Спасение, дыхание, воздух – рядом, рукой подать. Элейна нырнула туда и лишь в последнюю секунду инстинктивно отдернулась назад. Дубинка инлиски снесла камень, где иначе была бы спина Элейны. Пришлось, спотыкаясь, отступить. Рука к этому времени уже обвисла, жжение в плече и шее походило на огонь без пламени. Позади завопил мужской голос, и образ Гаррета с клинком в горле промелькнул перед ней адским видением. Девка-инлиска, выжидая, поудобней перехватила дубинку. Они взглянули друг на дружку. Девчушка была совсем юной. На четыре, может, пять лет моложе Элейны. Еще не взрослая. Едва ли подросток. И казалась испуганной.

Рассудок Элейны двоился и путался. Рана оказалась хуже, чем она посчитала. Раньше она видела охотничьих псов, случайно стоптанных лошадьми, как они пытались встать, даже с перебитым хребтом. Так она сейчас себя ощущала. Если повернется спиной, девчонка убьет ее, а дорога вперед перекрыта. Словно головоломка, которую невозможно решить. Грохотал гром – видимо, некий бог прочищал горло.

Страх – был ли то страх? – в глазах инлиски дрогнул, дал трещину, распадаясь, превращаясь в решение, которое Элейна не в силах была оценить. Свинцовое оголовье дубинки опустилось к земле. Девчонка шагнула в сторону. Путь на улицу был открыт.

Когда разбойница заговорила, в голосе слышался четкий, ударный акцент Долгогорья:

– Чего ты ждешь? Беги!

Еще одного приглашения Элейне не требовалось. Она побежала.

Улица казалась слишком обыкновенной, чтобы быть настоящей. Телеги и мулы. Мужчина в красном кафтане с волосами, заплетенными в старомодную косу. Элейна, пока шла, пыталась держать руку так, будто та цела. Ее кучер был на конюшне. Той самой, куда она ходила тогда поутру, в чужой жизни, – вместе с дядей Гаррета и тучей разочарования. Лишь бы суметь дотуда добраться…

«Это она».