– По рукам. Капитан! Ведите бойцов. – Она шагнула во тьму, не озираясь, прислушались ли к команде.

Эрья ждала в коридоре с прикрытым фонарем и неприкрытым удивлением на лице. Донесшиеся шаги за спиной принадлежали Гаррету. Элейна признала их, не оглядываясь.

– Значит, сюда, – сказала Эрья, но Элейна выжидательно вскинула палец.

Зазвучали новые шаги. Позади затопали сапоги, застучали по бедрам ножны. Стража. Элейна кивнула, и Эрья повернулась, поднимая фонарь, и повела их вперед и вниз. Кирпичные стены раздались вширь. Они миновали декоративные ниши, в которых Элейна узнала боевые стрельницы. После треплющего ветра наверху подземелье казалось неестественно тихим. Возможно, таким оно и было.

Они миновали наклонный спуск, шириной с улицу, прошли затемненные галереи и залы. Из теней за ними следили инлисские лица, бесстрастно, удивленно или с возмущением. Подземный невидимый город, этот опрокинутый Китамар, принимал их появление. Капитан стражи бормотал что-то под нос, единственную фразу, повторяя ее снова и снова. Ей показалось, то было «Сука, а я ведь знал», но о чем точно речь, она не догадывалась. Стены из кирпича сменились на валуны и старые деревянные подпорки. Воздух загустел, насытился сыростью. Запах реки накатывал волнами, пока Эрья вела их вперед.

Ход открывался в широкое помещение, высотою со склад, где вращались и скрипели громаднейшие колеса, приводимые в движение толстым ремнем – вроде бы из плетеной кожи, что начинался, а потом и терялся, в черном зеве туннеля. Пятеро – трое мужчин, две женщины, все круглолицые, кудрявые инлиски, – волокли к устью туннеля приземистые и мощные сани с колесиками на полозьях.

– Забирайтесь, – сказала Эрья.

– Что это такое? – спросил невысокий стражник – Маур – с очарованием и страхом.

– Царь-туннель всея контрабанды, – ответил ему капитан.

– Залезайте или идите под рекой пешком до конца, – сказала Эрья. – Сани не скоро вернутся. – Чей-то возглас сожаления раскатился под рекой эхом.

Элейна взошла на сани. Они были сделаны из широких дубовых планок, состарившихся почти дочерна, с бледными царапинами и зарубками, обнажавшими обновленную древесину. Стражники сгрудились возле нее, как мальчишки, в первый раз забравшиеся на плот.

Эрья вручила Элейне фонарь.

– На той стороне вас отведут к лестнице. Не бегите, подъем долгий и площадок для отдыха мало. Но вас доставят туда, куда нужно.

– Спасибо вам, – сказала Элейна. – За все.

– Рассчитайся со мной, – сказала инлиска. – Победи.

Последний стражник занял место на запятках. Когда Элейна подняла фонарь, свет разлился перед ней по туннелю, теряясь в его темном чреве. Гаррет, чтобы стоять потверже, положил руку на бортик саней.

Капитан стражи навис над Элейной с другой стороны.

– Придет день, я вернусь. И все здесь вымету поганой метлой. Остерегайтесь и ждите!

– Давайте переживем сперва день сегодняшний, – сказала ему Элейна.

Мрачная гримаса поколебалась, и нечто вроде безрадостной, но улыбки, пришло ей на смену.

– Это вы верно подметили.

– Держитесь! – крикнул один из инлисков. – Трогаемся жестко. Может, лучше присядьте, чтобы не вывалиться.

Позади стражники сжались за обшивкой из потемневшего дуба. Она схватилась одной рукой за облучок, держа во второй фонарь, пока подручные Тетки Шипихи подсоединяли к ремню привод с передка саней – огромный железный крюк, толще человека в плечах. С проворством давнего навыка крюк прицепили к тягловому ремню, и сани встали на дыбы. Тайные хоромы, Эрья и восточная половина Китамара остались позади, словно Элейну полным галопом понесла упряжка коней. Колеса лязгали и тряслись под настилом.