Выходящая в сад спальня. Гостиная с деревянными ставнями в виде двух резных драконов, что переплетались, когда Элейна закрывала ставни. Домашний алтарь перед изваяниями владыки Каута и владычицы Эр, на которых ни у нее, ни у отца никогда не находилось лишней минуты. Все это принадлежало самолично Китамару, а ей дозволялось временно пользоваться, и вот это время вышло.

– Элейна! – воскликнула Димния, семеня навстречу через широкий атриум северного крыла. – Я и не знала, что вы здесь. Им надо было меня предупредить.

Жена Джоррега Аббасанна носила фамилию Чаалат до того, как брак сменил ее принадлежность к дому. В ее коже виднелась бледность, порой проступавшая в их роду, но не столь выраженная, как у Дюррана или Андомаки Чаалат. Она встревоженно улыбалась, а сзади на толстых коротких ножках несся ребенок того возраста, когда другие только начинают ходить, большая голова с жиденькими локонами подскакивала на бегу.

– Я попросила вас не беспокоить, – сказала Элейна, когда сперва мать, а потом дитя приблизились к ней. – Я просто зашла еще разок поглядеть на комнаты, которые занимала. На всякий случай, вдруг чего просмотрели.

– Конечно, конечно, – сказала Димния, подсаживая ребенка на бедро.

– У вас нету няньки для малыша? – спросила Элейна, подтрунивая, но вместе с тем говоря вполне серьезно.

– Нянек переоценивают, – поделилась Димния. – Нет, неправда. Няньки – дар божий, но я люблю возиться с ними сама. Особенно когда детки маленькие.

Они вместе прогуливались по знакомым до боли коридорам, ныне обставленным совершенно неизвестными картинами и скульптурами. Димния указала слугам приделать желтые ленты по краям всех ставень, и даже эта незначительная мелочь изменила природу домового пространства сильней, чем могла представить Элейна.

– Вы с отцом были к нам так добры, – сказала Димния. – Словами не описать, как желанно было получить наконец дом и назвать его своим. – Она слегка скривилась на мгновение ока – вероятно, из страха, что сболтнула что-то не то.

– Ничего страшного, – сказала Элейна, когда они повернули в проход к ее спальне. – Скажу вам правду. Вначале я думала, что здорово разозлюсь. Покинуть это место? Я полагала, что почувствую себя так, будто лишилась родного дома.

– Значит, оказалось, что это не так?

– Не так, – соврала Элейна.

Правда была в том, что она как раз и чувствовала, что лишилась дома. Но, что удивительно, не придавала этому никакого значения. Какая-то ее часть нежданно-негаданно оказалась готова к такому повороту событий.

Кровати, где она спала, больше не было, на ее месте стояли две поменьше. Сквозь открытые настежь садовые двери ветерок нагонял плотный запах поздних цветов и свежесть с легчайшим намеком на осеннюю прохладу. Полки украшали деревянные модельки: насосы, катапульты – и хитроумное устройство, приводящее в движение ноги деревянного человечка. Красный промельк за катапультой привлек взгляд Элейны, и она выудила оттуда книгу. «О Природе Богов».

– Вот что я искала.

– Да уж, хорошо, что мы нашли ее, прежде чем маленький Джерр разодрал бы ее на части, чтобы поглядеть, как она устроена. Насчет этого он – сущий кошмар.

За домом, в саду, мальчишка лет двенадцати колыхал в воздухе петушиное перо. Рыжий кот сжался, готовый к прыжку, с сосредоточенностью охотника следя за кончиком пера.