— В конюшню. Госпожа отдаст его лошади.

— Где приказ?

— Приказ написан на моем чертовом кулаке, как обычно. Хочешь почитать?

Стражник отшатнулся и пропустил нас.

— Тупые чертовы звери, эти охранники, — сказал Уф, ни к кому не обращаясь, когда мы пересекали двор. — Пробежаться не хочешь?

— Конечно, — ответил я. — Только подтолкни.

— Говорят, что вы, плащеносцы, были крепкими парнями. Хитрецы, а? Может, хочешь и меня обхитрить?

Я посмотрел на него.

— Боюсь, мои хитрости все закончились.

Уф толкнул меня вперед.

— Неважно. Отсюда и до ворот дворца кругом стража. Ты и десяти шагов не сделаешь, они тебя завалят. — Он повернулся и заглянул мне в глаза. — Не усложняй, ладно? Смысла нет, согласен? Не усложняй мою работу, ладно?

— Пошли поглядим на лошадь, — ответил я.

Он фыркнул и подтолкнул меня в спину.

Идти пришлось недалеко: я думал, он имеет в виду дворцовые конюшни, но это было совсем другое место. Мы вошли сквозь широкие двери в огромное здание, из которого неслась жуткая вонь, как из шестнадцати преисподних. Внутри было пусто, лишь в центре стояла клетка из железных прутьев. Рядом с клеткой — кресло, в котором восседала герцогиня Патриана, потягивая что-то из чашечки. Внутри клетки жило чудовище.

Мощная зверюга, раза в два больше рыцарского боевого коня. Огромная голова возвышалась над человеком на целую руку. Ободранная шкура висела клочьями, рубцы и шрамы покрывали все тело. Зверь прижал уши к голове, сверкая глазами, словно черными угольями. В пасти виднелись спиленные треугольные зубы. Тварь издавала звук, больше походивший на рык, чем на лошадиное ржание.

Патриана махнула Уфу, чтобы он подвел меня. У клетки палач меня отпустил, но я тут же начал клониться набок. Его мощная рука, впившаяся в шею, спасла меня в последний миг, когда тварь, сидевшая в клетке, чуть не оторвала мне голову. Она смотрела с бешеной яростью, потому что ей не дали насладиться добычей.

— Святые угодники, — прошептал я, — что это?

Патриана улыбнулась.

— Это? Один из моих домашних любимцев; надеюсь, ты простишь мне эту шутку.

Пол клетки утонул в навозе: должно быть, ее никогда не чистили. Кучи нечистот вываливались сквозь прутья. С потолка клетки свисали клочья кожи и жилы — невозможно было определить, кому они раньше принадлежали.

— Вам нужно завести себе новое хобби, — заметил я.

Герцогиня снова улыбнулась.

— Не узнал? Думала, такой романтик, как ты, узнает легендарную тварь. В конце концов, вас же назвали по их подобию.

Живот скрутило узлом, сердце застряло в горле.

— Не может…

— Поверь мне, это он. Могу тебя заверить, обошелся мне очень дорого.

— Лошадь фей… вы сотворили такое с лошадью фей?

— Да ладно, не будь скромником. Это же великий гривоносец? Разве ты не заметил связь?

Разумеется, я слышал слово «гривоносец», но чаще этих животных называли лошадьми фей. Только выглядели они совсем по-другому. Лошади фей — благородные и дикие существа. Их немногочисленные табуны, которые, по слухам, все еще встречаются в нашем мире, носились по просторам детской фантазии. Мальчишкой я часто грезил о них. Мечтал встретить лошадь фей и оседлать самое быстрое в мире животное, которое может скакать без остановки много дней и посрамить любого зверя, даже горного льва… Среди своих собратьев лошади фей походили на святых среди людей, и даже лучше, потому что святые могут стать капризными и злыми.