— Потому что в душе я учитель, — утешающим голосом сказала она. — Я хочу, чтобы ты выучил урок и понял.

— Святые угодники и боги, что понял? Что вы чудовище?

— Нет, Фалькио. Понял, что я права.

— Вы безумны.

Она покачала головой.

— Ты же не слепой. Неужели ты не умнее этой твари, сидящей в клетке? Погляди на нее! Неужели ты этого не понимаешь?

Она подошла ко мне и встала лицом к лицу. Я почувствовал, как Уф сжал свою лапищу на моей шее, напоминая, что мне даже пытаться не стоит.

— Твой драгоценный король Пэлис ничем от нас не отличался. Он нуждался в оружии и поэтому выбрал тебя. Отобрал тебя и остальных, научил в соответствии со своими нуждами, а затем использовал против своих врагов.

— Вы сравниваете построение судебной системы, которая защищает права людей, с созданием монстра, который не умеет ничего другого, кроме как раздирать в клочья и убивать?

— Да! — сказала она. — Суть одна. У людей нет прав, Фалькио, кроме тех, что дозволены их законными владельцами, их господами. Пэлис такой же, как и прочая знать, хотя ему нравилось делать вид, что он другой. Король получал удовольствие, наблюдая за радостью черни. И чем он отличался от герцога, использующего холопов по своему усмотрению? В конце концов, у Пэлиса была власть, и с ее помощью он менял мир на свой лад. Но он слишком далеко зашел, Фалькио. Монархи всегда понимали, что мы обладаем высшей властью в наших собственных владениях, но Пэлис решил это изменить. Он нарушил естественные законы этой страны, Фалькио. Твой король был тираном!

Я уронил голову и, упершись взглядом в землю, сказал:

— Он хотел, чтобы люди были свободными, вот и все. Он хотел…

— Он хотел, чтобы его любили, — прошептала она мне на ухо. — Вот и все. Жалкие потуги юнца, немощного умом и телом и не предназначенного для царствования. Несчастный случай отнял жизнь у его брата Дергота, законного наследника. Если бы эта глупая стерва Йеса не поставила его на подоконник, он был бы еще жив. Вряд ли Греггор мог поступить глупее, чем когда женился в первый раз, но и с Йесой он очень сильно просчитался.

— Зачем вы рассказываете мне все это, герцогиня? Вы расчетливая злодейка, но далеко не тщеславны. Если я настолько бесполезен, то почему я здесь? Почему вы сочли важным показать мне то, каким образом замучали гривоносца?

Она взяла меня рукой за подбородок.

— Да потому, мой милый мальчик, что я хотела доказать тебе: это возможно. Ты бы не поверил мне на слово, так ведь? Кроме того, это поможет в моем новом эксперименте.

— Что еще за новый эксперимент? — слабым голосом спросил я.

Она улыбнулась и нежно поцеловала меня в щеку.

— Это ты, Фалькио валь Монд.

Я едва не рассмеялся.

— Я?

— Не думай, что твоя жизнь ничего не стоит, Фалькио. Для меня ты почти что драгоценен. Понимаешь, я искренне считаю, что меня ты ненавидишь больше всех остальных людей в мире.

— В этом я с вами согласен, ваша светлость.

— Поэтому мне есть чему у тебя поучиться, Фалькио валь Монд. Превращая тебя из плащеносца в мое собственное любящее существо, я многое узнаю о том, как дрессировать людей и делать их полезными. Именно этим я и занимаюсь, Фалькио: делаю ненужное полезным.

— Вы творите чудовищ, — сказал я.

— Называй как хочешь. Но не заблуждайся на мой счет: делаю я это очень хорошо.

— С дочерью у вас все-таки не вышло. Она, может, и глупа, но в ней нет вашей подлости.

Патриана засмеялась.