— Это Чудище, — ответила Алина. — Но попрошу вас, сударь, так не выражаться.

Она прошла мимо нас и посмотрела на павших.

— Как вам удалось? — удивленно спросила она Брасти. — Их четверо, вы один и все же так быстро их перебили!

— Я лучник, дитя мое, — сказал Брасти, скромно разглядывая ногти. — Это как фехтовальщик, только намного быстрее. — Он взглянул на меня и добавил: — Пошли, Фалькио. Я просто проверял дорогу на всякий случай, если ты все-таки не погиб. Не хочу пропустить ужин, да и остальные начнут беспокоиться, почему я так долго не возвращаюсь.

— Что…

— Произошло? Да ничего особенного. Кест пару раз порывался убить Валиану, но вовремя вспоминал, что поклялся тебе не делать этого. Я пытался убедить его, что ты, скорее всего, погиб, но он с чего-то взял, что ты неубиваемый. Трин, само собой, не поверила. Фелток поймал ее, когда она пыталась увести лошадь, чтобы вернуться в Рижу и помочь тебе. Уж не знаю, на что она надеялась. Валиана очень на нее разозлилась, но затем осознала свою вину. Если честно, меня это раздражает не меньше, чем когда она ведет себя как заносчивая стерва.

— Брасти! — воскликнула Алина.

— Простите, сударыня. В целом же Фелток пребывает в дурном настроении и становится тем мрачнее, чем дальше на север мы продвигаемся. Остальные несколько смягчились к нам, но настроение капитана на них, несомненно, влияет. Честно говоря, Трин единственная, чье общество я в состоянии снести: по крайней мере, она не впадает в уныние. — Он поглядел на Алину. — И еще кое-что случилось: нападения разбойников, всякие безрассудные выходки и прочие мелочи. Пока тебя не было, я стал заправским героем. Даже если не считать вашего чудесного спасения. А как иначе это назовешь? На вас напали десять человек с копьями наперевес, и вы уже молили о пощаде…

— Четверо, — сказала Алина. — Не нужно лгать, их было четверо.

Брасти посмотрел на нее сверху вниз.

— Дитя мое, ты совершенно ничего не смыслишь в том, как нужно рассказывать истории. Ладно, не волнуйся, Фалькио. Я тебе после ужина поведаю о своих приключениях. — Он посмотрел на меня оценивающим взглядом. — А ты что молчишь? У тебя-то было хоть что-нибудь интересное?

В течение следующей недели мы влились в привычную жизнь каравана, но мне потребовалось немало времени, чтобы вернуть прежние силы. Благодаря монотонности дороги и отсутствию опасностей в мыслях образовалась дыра, и я бы не возражал, не заполняй ее все время воспоминания о последнем разговоре с Эталией. Она предложила мне счастье, и что я выбрал взамен? Даже честью это не назовешь. У предателей нет чести. И последний глупый приказ короля не приплетешь, потому что я так и не узнал, где находятся его чароиты. А если бы и нашел их, все равно не сообразил бы, что с ними делать. Может, они магические? Даже если и так, я не слишком полагаюсь на магию. Обычно другие люди используют ее против меня, сам же я не рассматриваю ее как оружие или средство защиты. Предположим, что чароитам нет цены, но кому бы мы смогли их продать, если бы нашли? И что потом делать с этими деньгами? Истратить на восстание? Поднять людей, чтобы они объединились вокруг… кого? Нас? Опыт в Рижу показал, насколько люди разобщены. Толпа меня поддержала, но лишь потому, что я взывал к их уникальности, сказал, что они отличаются от всех остальных жителей страны. На деле я не лучше герцога, просто он перегнул палку. Полагаю, что за поддержку плащеносцев выступило бы даже меньше народу, чем за возвращение Кровавой недели.

Так или иначе, я проводил время, пытаясь восстановить силы и собраться с мыслями.