— А кто эта девчонка?

— Алина, дочь лорда Тиаррена, — ответил я.

— Святые угодники, — тихо сказал Лоренцо. — Я слышал, что произошло.

Он присел перед ней.

— Вы теперь в безопасности, миледи. К черту Ганат Калилу: Кровавая неделя не коснется вас внутри этих стен.

В ответ Алина сделала реверанс и протянула ему руку.

— Благодарю вас, сэр. За нами гонятся люди герцога. Если бы не этот человек, я бы давно погибла.

Лоренцо снова взглянул на меня.

— Значит, это правда? Вы — королевский магистрат?

Я кивнул.

— Первый кантор?

Я снова кивнул.

Лоренцо поднялся.

— Святые угодники. Это невероятно!

Он заключил меня в объятия и что-то прошептал на ухо — точно я не разобрал, но, кажется, «брат». Жест отчего-то показался слишком знакомым.

— Братья! Сестры! — воззвал Лоренцо, перекрывая голосом музыку. Музыканты тут же перестали играть. Очевидно, Лоренцо считали здесь главным. Все глаза устремились на меня — я огляделся. В зале собралось около сорока человек, и все смотрели на нас. Молодые, крепкие, привлекательные. Наверное, к тому же богатые, потому что это четвертое качество часто сопутствует первым трем. — Братья и сестры, нам дан знак, знак богов и святых, — воскликнул Лоренцо. — Этот человек… Фалькио валь Монд, первый кантор королевских магистратов. Человек, который стоял у истоков ордена плащеносцев, пришел к нам, чтобы присоединиться к нашему начинанию!

Поначалу собравшиеся не слишком-то воодушевились, словно не до конца понимали, что значат его слова, но постепенно крики радости превратились в рев. Алина придвинулась поближе ко мне.

— Не понимаю, чему тут радоваться, — тихо сказал я Кайрну.

Лоренцо услышал меня.

— Тому, что, несмотря на все препятствия, вы пришли к нам. Это знак, первый кантор, неужели вы не понимаете? Это знак, которого мы ждали. Это день начала восстания, день, когда мы начнем бороться за свободу нашего города и всей страны!

Ликование переросло в бурную овацию, и я даже растерялся. Неужели эти люди в самом деле надеются вернуть плащеносцев в мир? С чего все началось? Является ли это частью королевского замысла? Мысли вихрем кружились в моей голове, но я никак не мог прийти к заключению, и меня все больше охватывало беспокойное ощущение, что здесь что-то не так.

— Скажите что-нибудь! — прокричал кто-то.

Некоторые засмеялись, но другие подхватили, и теперь уже вся толпа скандировала:

— Речь! Речь!

Лоренцо вытолкнул меня вперед.

Нехотя я открыл рот и заговорил:

— Я вас не знаю. Никого из вас. Не знаю, кто вы и чего хотите. Я здесь не для того, чтобы начать восстание. Не для того, чтобы явить вам знак — святым известно, я не желаю вести добрых людей на смерть. — Я сделал паузу, ожидая реакции, но не дождался и продолжил: — В вашем городе был нарушен закон, королевский закон. С семьей этой девочки жестоко расправились, и сама она стала мишенью для наемных убийц. Лоренцо сказал вам правду. Меня зовут Фалькио валь Монд, и я — первый кантор плащеносцев. Я вынес решение в пользу девочки, поэтому собираюсь сделать все, чтобы спасти ей жизнь во время Кровавой недели. Именно поэтому я пришел сюда. Я все сказал.

Если Лоренцо и был разочарован моей речью, то он этого не показал. Лишь широко улыбнулся, словно я только что призвал всех добрых людей на битву.

— Вы это слышали? — спросил он. — Закон был нарушен, жизнь девочки висит на волоске, и этот плащеносец сражается, чтобы спасти ее.