— Но нашли.

— Удача, дарованная святыми, — с благочестивым видом сказал Раджер.

Алина смотрела то на меня, то на него, не понимая, о чем мы.

— Такой вкусной еды я давненько не пробовал, — сказал я, кладя ладони на столешницу. Я чувствовал слабость в руках, но они не дрожали, зато затекли, побаливали и почти не слушались. Все остальные, включая Лету, выглядели нормально, женщина снова села за стол справа от меня. Алина сидела слева, Раджер напротив.

— Рада, что вы наконец-то как следует поели, — сказала хозяйка, улыбаясь. Нервничает, до сих пор нервничает.

Она знает, но не уверена, сколько мне осталось.

— Накормили на пиру — может, скоро я помру, — весело пропел я.

Алина хихикнула, услышав старинную детскую песенку, но остальные молчали.

— Осталась лишь одна проблема, — сказал я с улыбкой.

— Какая? — спросила Лета.

— Хочется сладкого.

Они рассмеялись, но все равно немного скованно.

— У нас не было времени приготовить… Могу намазать варенья на хлеб, — предложила Лета.

— Фалькио, это невежливо, — сказала Алина.

Я покачал головой.

— Не стоит, я всегда всё ношу с собой. Алина, милая, можешь оказать услугу усталому, старому, изможденному и избитому человеку? Сунь руку мне в карман и достань-ка сласти.

Совершенно сбитая с толку, она растерянно поглядела на меня.

— Давай, я же так удобно устроился. Хочу теперь отведать конфет. Достань-ка леденец.

Она встала; Раджер потянулся к ней, но, заметив, что я смотрю, остановился. Я улыбнулся. Едва мог шевелиться, поэтому изо всех сил старался показать, что еще на что-то способен. Полагаю, тут уместно упомянуть, что в самых страшных ночных кошмарах я до сих пор вижу, как меня парализует.

Алина неловко сунула руку во внутренний карман плаща и вытащила один мешочек.

— Нет, милая, я хочу леденец. У тянучки вкус клубники, он не слишком сочетается с уткой.

Она опустила руку в другой карман. Девочка дрожала, но пыталась скрыть это: либо всё поняла, либо думала, что я теряю рассудок.

— Так, — сказал я. — Это он.

Не спрашивая, что делать дальше, она развернула леденец и сунула мне в рот — я почувствовал резкий, почти металлический привкус. Достаточно понюхать это средство, и оно выведет вас из самого глубокого обморока. Маленький кусочек позволит двигаться без перерыва двое суток. Того количества, которое проглотил я, хватило бы, чтобы остановить паралич сердца — если, конечно, оно не лопнет у меня в груди. Я издал такой звук, словно приложился к сосцам святой Лайны, Ставшей шлюхой ради богов.

— Вижу, вы большой сладкоежка, — сухо сказала Лета.

— О да, сударыня, еще какой. Я бы и вам предложил, но это был последний леденец. Возможно, вам придется по вкусу тянучка со вкусом клубники.

— Спасибо, но я откажусь. Кажется, вы говорили, что клубника плохо сочетается с уткой.

Алина села на свое место; она глядела на нас с выражением ужаса на лице и пыталась придвинуться ко мне. Раджер смотрел на меня пустыми, ничего не выражающими глазами: просто ждал.

Что ж, подождем. Руки меня все еще не слушались.

— Так где, вы говорите, старушка? — спросил я.

— Мы уже вам три раза сказали, что она ищет Алину вместе с остальными. — В голосе Леты появилось раздражение, но поза выдавала страх. Раджер встал и направился к шкафчику, стоявшему в углу.

— Точно-точно, вы уж извините меня. И как вы нас нашли?

— Мы же говорили.