Талхан и Бри вылезли из саней и принялись разминать затекшие ноги. Вокруг бегали конюхи и распрягали лошадей. Анерин и Руа пошли вдоль серой каменной стены и рассматривали нарисованные на ней углем картинки.

– Не отходите слишком далеко! – окликнул Тадор, пока они брели по дорожке между зданиями. Анерин помахала ему рукой – видимо, стражник постоянно просил быть осторожнее.

В Ексшир они поедут уже на обычных каретах с колесами – слуги поспешно укладывали туда чемоданы. В Друнехане они не задержатся.

– Что тут вообще произошло? – пробормотала Руа, глядя на нацарапанные на стенах слова «предатель» и карикатуры на Ренвика – почти везде ему пририсовали свиной пятачок и козлиные рога.

– Друнехан всегда был верен Хеннену Востемуру. Те, кто поддерживал его, нажили большие богатства, – сказала Анерин и тут же сморщилась при виде очередного изображения Ренвика: на нем король занимался с кем-то любовью. Руа покраснела, увидев над карикатурой герб – на нем были изображены гора и корона. Неужели партнером Ренвика была она сама? У нее скрутило живот, и Руа потянула Анерин дальше.

– И что случилось с верноподдаными Хеннена?

– Большинство погибло во время битвы при Друнехане, – предположила Анерин, и Руа взялась за Бессмертный клинок:

– Ты хотела сказать, что это большинство убила я?

Анерин поджала губы.

– Да. Но не все были в замке той ночью. Вероятно, в живых остались члены богатейших семей и обычные фейри, которые не получили тогда приглашения. – Анерин взглянула на очередную карикатуру и добавила: – Тут не рады ни тебе, ни Ренвику.

Руа поглядела на изображение собственной отрубленной головы и хмыкнула:

– О да, определенно.

Анерин с трудом выдавила из себя улыбку:

– Это проклятие всех правителей – всегда найдутся те, кто будут тебя ненавидеть. – Затем ведьма подвела Руа к другой картинке:

– Однако останутся и те, кто будут тебя любить.

На стене был нарисован настоящий портрет Руа: Бессмертный клинок направлен в небо, на голове красовалась корона. Под изображением было написано единственное слово: Мхенисса.

Руа и Анерин дошли до конца переулка и уставились на последнюю надпись: «Свободные ведьмы идут за Мхениссой».

Пожевав щеку, Руа скривилась от этих слов. Настоящее обожание, читавшееся в этой фразе, насторожило ее. Казалось, синие ведьмы знали что-то такое, чего не знала она.

Из-за угла неожиданно вышел Талхан – он все еще застегивал штаны, видимо, найдя место, где можно справить нужду.

– Мы нашли довольно занятные картинки. – Стражник усмехнулся и подмигнул Руа. Та в ответ закатила глаза, про себя молясь, чтобы Талхан не увидел ничего красочнее тех карикатур, что попались им с Анерин.

Заметив Ренвика, Руа пошла к нему, прихватив с собой синюю ведьму, – с ней не так неловко было начинать разговор с королем Севера.

– Что ты думаешь делать с Друнеханом? – спросила Руа, и во взгляде ее мелькнул упрек. Ренвик прищурился.

– О чем ты?

– Оглянись! – Она жестом указала на исписанные стены и разбитые дверные проемы. – Похоже, что ты контролируешь этот город?

Ренвик склонил голову набок и произнес:

– Люди, живущие здесь, любили моего отца. Они практически поклонялись ему. То, что им вообще сохранили жизнь, – уже милосердие.