Пока Дэйви бормотал, что это вовсе не так, Дик, чуть отклонив назад голову, переводил внимательный взгляд с одного Ченсела на другого, словно они являли собой забавное зрелище. Нора терпеливо снесла ироничные комплименты о своем «благородном» лице и «прекрасных» волосах. Наконец, сказав Дэйви, что он должен обязательно прийти сюда как нибудь один, чтобы они могли вспомнить былые веселые деньки, Дик отпустил их, не забыв напоследок добавить, что он просто в восторге от запаха духов Норы. В тот день она духами не пользовалась. Когда они добрались досвоего столика, Нора заявила Дэйви, что он будет спать в гараже, если только она узнает, что у него есть какие то общие дела с этим гнусным типом. «Брось, – сказал Дэйви. – Просто Дарт пытался закадрить тебя; он, как всегда, пытается изображать из себя Питера О'Тула в молодости». «Знаешь, это скорее напоминает фильмы с Джорджем Сандерсом», – ответила Нора, гадая про себя, может ли мужчина «закадрить» женщину, всем своим видом показывая, что презирает ее.

Когда они уже почти заканчивали совершенно пресный обед, Нора взглянула в сторону стойки бара и увидела Дика Дарта – он подмигнул ей. Она спросила Дэйви, чем зарабатывает на жизнь его старый приятель, и Дэйви удивил ее, сообщив, что Дик работает адвокатом в фирме своего отца.

Вот и сейчас Дэйви сказал отцу то же, что объяснил тогда в ресторане Норе: Дик Дарт питается кусками, которые падают со стола самых состоятельных клиентов фирмы «Дарт и Моррис», – например, водит пожилых вдовушек на ланч во французские рестораны и убеждает их в том, что только Лиланд Дарт способен уберечь их поместья от происков федерального правительства, в котором засели социалисты.

– Ему не найти работу получше?

– Наверное, он любит ланчи. И, наверное, рассчитывает унаследовать фирму.

– Вот на это я бы не стал особо надеяться, – сказал Элден. Нора вдруг остро почувствовала дуновение холодного ветра, как будто принесенного с берега пролива, – Старина Лиланд слишком умен, чтобы оставить фирму Дику. Он поддерживал политику республиканцев еще во времена Эрнста Форреста Эрнста и наверняка близко не подпустит этого парня к настоящим делам «Дарт и Моррис». Вот увидите. Когда Лиланду захочется на покой, он скажет Дику, что тому еще предстоит набраться опыта, и введет в дело какую нибудь старую лису под стать себе самому.

– А зачем вам понадобилось, чтобы об этом узнал Дэйви? – спросила Нора.

– Затем, чтобы лучше разбирался в делах нашей достопочтенной юридической фирмы.

– Может быть, у жены Лиланда свои представления о том, что будет дальше с Диком, – предположила Нора.

Элден широко улыбнулся:

– Жена Лиланда! М да. Интересно, что эта дама скажет, узнав, что ее сын ухаживает за теми же женщинами, которых сорок лет назад соблазнял его отец. Лиланд тащил их в постель, чтобы сделать юридическую карьеру, а Дик теперь умасливает льстивыми речами, чтобы фирма продолжала процветать. Ты ведь не думаешь, что он ложится с ними в постель, как делал отец? Надо быть очень странным мальчиком, чтобы так поступать.

Дэйви молча смотрел в окно на пролив.

– Вы думаете, женщины настолько благодарные существа? – спросила Нора.

– Может быть, на первый раз ему что то перепадает, – сказал Элден. – Не думаю, чтобы Дик давал им много поводов для благодарности.

– Мы никогда этого не узнаем, – странно улыбаясь проливу, проговорил Дэйви.

Элден осмотрел тарелки будто бы в поисках оставшихся кусочков омаров и спросил:

– Ну что ж, кажется, мы все съели?

Дэйви кивнул, а Элден посмотрел на Джеффри, который тут же сделал шаг в сторону и распахнул дверь.