В звенящей тишине, казалось, можно услышать, как бьётся сердце города, уставшее от дневной суеты и погружающееся в глубокий сон. Из машины никто не выходил. Лишь тусклый свет фар, пробиваясь сквозь ночной полумрак, выдёргивал из темноты тени стен заброшенного здания.

Внутри машины различались силуэты трёх фигур. Одна неподвижно находилась за рулём, другие две — на пассажирских местах.

Редкие порывы ветра шелестели в листве.

— Это здесь? — женский голос с заднего сиденья прервал молчание. Он прозвучал тихо, словно боясь нарушить хрупкую ночную тишину.

— Да. Адрес верный, — отозвался водитель.

— Думаю, нам нужно вон то здание, — третий пассажир указал в сторону пустыря.

— Выглядит заброшенно, — сказала женщина.

— Здесь раньше была старая станция метро «Калужская». Сейчас она заброшена.

— Правда? — женщина удивилась. — Не знала, что такие есть в Москве.

Водитель обернулся.

— Реально? Ты не в курсе?

— Нет. Впервые слышу.

— Их несколько в городе. Тут «Калужская». Её открыли, кажется, в шестидесятых, как конечную. Но потом, после продления линии метро до «Беляева», закрыли и заменили на новую. Бывшую станцию работники депо приспособили под склад с сохранением платформы. Есть «Первомайская», тоже заменённая на новую и закрытая теперь. И, говорят, была ещё «Советская». На её территории по решению Сталина развернули секретный пункт управления столичного штаба гражданской обороны. Станция находилась между «Театральной» и «Маяковской». Что там сегодня, понятное дело, — неизвестно.

— Откуда ты это знаешь? — спросила женщина.

— Друг диггер есть. Увлекается станциями-призраками. Вот и рассказывал.

— Так. Пошли, — произнёс третий пассажир серьёзным тоном, — сейчас всё увидим.

Он открыл дверь машины. Скрип петли показался оглушительным в ночной безмятежной тишине. С заднего сиденья выбрались двое. Их появление здесь в столь поздний час наверняка вызвало бы переполох, будь поблизости хоть один прохожий.

Мужчина, высокий и статный, был облачён в чёрный викторианский сюртук, напоминающий длинное пальто. Двубортный, со стоячим воротником, он подчёркивал мужественную фигуру владельца. Узкие брюки, пурпурный жилет и шёлковая белая рубашка с галстуком дополняли образ. На голове красовался чёрный цилиндр, а на пальцах — массивные серебряные перстни. В руке мужчина держал трость с изящным набалдашником.

Женщина, появившаяся следом, была в облегающем тёмном кожаном платье с рукавами из полупрозрачного шифона в тон. Высокие каблуки сапог добавляли ей роста, а струящаяся атласная накидка придавала загадочности. Светлые короткие волосы, гладко зачёсанные назад, открывали мочки ушей, украшенные длинными красными серьгами, а чёрная подводка вокруг глаз и алая помада на губах придавали облику вызывающую хищность.

Водитель, выскочивший из машины, застыл с улыбкой, глядя на экстравагантную пару, стоявшую перед ним. Саблин, обычно строгий и собранный, предстал в образе мрачного викторианского джентльмена, его костюм, казалось, был сшит из самой тьмы, а Максимова, будто воплощение ночного кошмара, облачённая в готический наряд, добавляла паре загадочности. Оба выглядели одновременно завораживающе и пугающе старомодно.

— Ну вы прям как настоящие вампиры из кино! — воскликнул Синицын, восхищённо рассматривая преображение следователей.

Саблин, не разделяя его восторга, отмахнулся от комплимента.

— Да уж, зрелище не для слабонервных. Никогда бы не напялил это добро добровольно.