Я сумела привлечь внимание остальных приспешников Миноса, что боролись с некромансерами, а также клубок из локтей, коленей и кулаков, который представлял собою Александра, Гарцель и Мальхуда.

– Я готова сдаться, если вы остановите кровопролитие.

Из груди Гарцель вырвалось притворное: «Нет!» Все шло по нашему плану.

Я ощутила терпкий запах крови и разгоряченной плоти.

Часто дыша, Мальхуд слегка склонил голову набок, рассматривая меня. Взгляд мага скользнул на Ратбоуна и остановился на девушке, которую я убила. На мгновение в глазах у него мелькнуло болезненное выражение, словно его душу пригвоздило к телу ледяным железом. Он направлялся ко мне. Я нервно сглотнула, ожидая, что маг отомстит за смерть той, кого, очевидно, знал.

Но тут послышался голос:

– Тебе никогда не выиграть, Мора из Винбрука. Но ты все еще можешь попробовать спасти свою мать.

Этот голос запустил по телу волну ненависти. Карта в заднем кармане накалилась и снова настойчиво потребовала внимания, словно предвещала, что я собиралась сделать. Я бросила последний взгляд на Ратбоуна. Он держался прямо, несмотря на незажившую рану на боку.

Затем передо мной открылся портал. Лицо Миноса сверкнуло на другом конце, и он утащил меня во тьму.

***

Внутри было темно, пока он не распахнул дверь. Кто-то толкнул меня сзади, и свет на мгновение ослепил, но я сумела поймать баланс и не упасть лицом в пол. Я обрадовалась маленькой победе, но его приторная улыбка снова показалась в поле зрения, и радость тут же забылась. Язык отяжелел ругательствами, и я машинально попятилась. Но деваться было некуда: спина уперлась в чью-то грудь.

Пахло железом, по́том и воском.

По периметру зажглись свечи. Зрение не сразу адаптировалось к освещению, но как только картинка сфокусировалась… Я поняла, что это место было мне знакомым. Темница.

Темница из видения, которое показали голоса в Покрове.

В горле застрял крик.

– Проснись и пой, Тамала! – произнес Минос так, словно кто-то наступил ботинком на разбитое стекло.

Я надеялась, что его голос стал хриплым после изнурительной ночи, а не от предвкушения большой победы. Потому что, видят небеса, от меня Минос ничего не получит.

Артефакт в его присутствии будто зашевелился внутри карты. Я шлепнула себя по ягодице, и это вызвало у здоровяка-охранника озадаченный вид. Мысленно я попросила карту вести себя тихо.

Во что превратилась моя жизнь…

– Дочь пришла тебя навестить, – приторно сладко пропел король Дома крови.

Когда Тамала не ответила, он отпер дверь и толкнул ее внутрь ногой. Первыми зашли его гвардейцы, и я обрадовалась, что он боялся мою маму. Он должен был бояться нас обеих.

Мама вышла из тени темницы, таща за собой тяжелые цепи. Ее руки и стопы почернели от грязи, а раны на коленях и щеке, кровь на которых успела запечься, никто не удосужился обработать.

Мы радостно закричали одновременно.

– Мама!

– Мора, доченька!

Меня тут же перехватили два гвардейца, не дав даже приблизиться к матери. Я зашипела и попыталась укусить одного из них, но Минос поднял руку и процедил:

– Довольно!

Я мгновенно присмирела, но внутри меня бурлило кроваво-красное пламя. Мама тоже не смогла приблизиться ко мне: цепи задержали ее в паре метров. Дистанция была невыносима, но это было лучше, чем не видеть ее совсем.

Она жива. Это все, что имело значение.

– Отпусти ее, – сказала я Миносу, на что тот лишь рассмеялся.

– Команды здесь буду раздавать я, а не ты. – Он пренебрежительно ткнул мне в лоб указательным пальцем, но я даже не шелохнулась. – Где Империальная звезда?

– Там, где ты ее никогда не найдешь, если не освободишь мою маму и Аклис! Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы принести артефакт с собой?

Король крови терял терпение – это можно было заметить по вздувшейся на его виске вене.