– Вы знаете, кто я, а я вас не знаю. – Кормак подошел поближе к двери.

 – Я сэр Раналд, – представился высокий мужчина. – Тот, кто все еще прижимает ухо к двери, – мой брат Джеймс. Мужчина справа от тебя – Йен, а слева – Уоллас. Мы все Дугласы. – Раналд холодно улыбнулся. – Я новый жених твоей любовницы.

 Кормак смотрел на этого мужчину, чувствуя, что его снова предали. Изабель ничего не сказала ему о своем новом обручении, хотя напомнила о его обязательстве перед ней. Она снова удержала его при себе, будучи уже несвободной. На этот раз он не почувствовал ни боли, ни сожаления – только холод и злость.

 – И когда же состоялась помолвка? – спросил он.

 – Две недели назад. – Раналд пристально смотрел на Кормака.

 Значит, Изабель уже была обручена, когда вызывала его.

 – Поздравляю.

 – О, чем я провинился перед тобой, что ты желаешь мне несчастья?

 – Но ты ведь женишься на красивой, богатой женщине. Разве это можно назвать несчастьем?

 – Да, если эта женщина уже уложила в могилу четырех моих сородичей. – Раналд посмотрел на Джеймса, который продолжал слушать у двери. – Они все еще занимаются этим?

 – Скоро закончат, если судить по их стонам.

 – Как только раздадутся удовлетворенные крики, приоткрой дверь. А сейчас нам надо вести себя потише, тогда будет отчетливей слышно, что происходит в комнате. – Раналд снова посмотрел на Кормака. – Я полагаю, ты не верил в ее преданность?

 Кормак, к сожалению, верил, однако решил не откровенничать с этим циничным человеком.

 – Разве то, что сейчас происходит, не доказывает ее неверности и не дает права расторгнуть помолвку? – мрачно поинтересовался Кормак.

 – Я надеюсь извлечь кое-что из ее неверности. Если же мы ошиблись и неправильно истолковали то, что слышали, меня это тоже устраивает.

 Кормак нехотя подошел к двери и приложил к ней ухо. Дверь была не из плотного дуба, а из легкой древесины, и потому доносившиеся приглушенные звуки можно было легко распознать. Он внутренне содрогнулся. Нет сомнений, что Изабель – если там действительно была она – занималась любовью. Кормак нахмурился и отошел от двери, удивляясь, почему он не испытывает ни малейшей ревности. Ему следовало бы распахнуть ногой дверь и удостовериться, что Изабель не более чем шлюха, какой ее все и считали. Вместо этого Кормак решил подождать до конца, чтобы узнать, какую игру затеяли Дугласы. Сейчас он испытывал только досаду и разочарование.

 – Может быть, это служанку, – все-таки предположил Кормак и пожал плечами, когда все четверо мужчин быстро повернулись и посмотрели на него как на дурака. Он уже не раз встречал такие взгляды.

 – Это могло бы быть, но я точно знаю, кто так громко стонет за этой тонкой дверью. Это моя невеста и кузен Кеннет. Мы следили за ними еще задолго до того, как они прибыли ко двору. Думаю, эта пара давно уже состоит в любовных отношениях и к тому же связана другими, более серьезными делами.

 Прежде чем Кормак успел уточнить у Раналда, что он имел в виду, говоря о серьезных делах, Джеймс подал сигнал соблюдать тишину. Раздались последние страстные стоны любовников, и Джеймс слегка приоткрыл дверь. Кормак покраснел, узнав знакомые крики Изабель, когда та достигала оргазма. Когда-то она уверяла его, что только он мог слышать их. Конечно, это была ложь, и Кормак подумал, сколько же раз она лгала ему.

 – О, Кеннет, любовь моя, ты с каждым разом становишься все лучше и лучше! – воскликнула Изабель, скользя ступнями вверх и вниз по его икрам.