— Кто-нибудь хочет? Для храбрости.

Бутылка пошла по кругу. Пили молча, только Зойка закашлялась, глотнув обжигающей жидкости. В головах зашумело, перед глазами все стало плыть и качаться…

— Ну все, пора! Зажигаем, — напомнил Глеб.

— Учи ученого…

Влад выложил припасенные угли в небольшой железный подносик и ловко поджег. Салон автомобиля потихоньку начал заполняться едким сизоватым дымом. Дышать становилось все труднее с каждой секундой.

— Ничего, потерпите! Скоро уже, — Глеб откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Был страшный миг, когда воздуха не хватало. Алексей схватился за горло, словно пытаясь сбросить душащую удавку, тихо всхлипнула Зойка, Маринка застонала сквозь стиснутые зубы… Вокруг почему-то начало темнеть, и солнце в небе подернулось плотной дымкой. Потом все погасло.

«Так вот как умирают… — успел подумать Глеб, прежде чем окончательно провалиться в темноту. — Кажется, теперь все, конец!»

Но это был еще не конец.

Никто не знал, сколько времени прошло с тех пор, как на лесной поляне пятеро молодых людей сели в старый автомобиль, чтобы свести счеты с жизнью. Может, вечность, а может, мгновение…

Темнота понемногу рассеялась, и они с удивлением обнаружили, что не умерли. Они сидели в той же машине, но теперь она ехала как будто сама по себе. Вокруг не было видно ни-че-го — ни земли, ни неба, только плотная сероватая пелена. Так бывает, если самолет входит в слой густых облаков, и даже летчикам приходится ориентироваться только по приборам.

Всем стало очень страшно. Что ждет их там, в конце пути? Или конца ему не будет вовсе и они обречены до скончания вечности нестись непонятно куда? Совсем недавно казалось, что все кончено, тревоги и печали остались далеко позади, а теперь вместо успокоения, вечного небытия — снова страх и тяжелое чувство непоправимости произошедшего.

— Н-да, попали, — протянул Влад, — не думал, что так получится.

— Хочешь назад повернуть? — сузив глаза, спросил Глеб.

Влад оторвал руки от руля, поднял вверх, словно собирался в плен сдаваться.

— Если бы и хотел, все равно не могу! Видишь — сама едет… Ни руля не слушается, ни педалей. Хоть на газ, хоть на тормоз жми — один черт.

Зойка дрожала так, что ее зубы стучали.

— Ой, что же это такое… Что с нами будет теперь… — повторяла она.

— Да успокойся ты, без тебя тошно! — резко, почти зло оборвала ее Маринка.

Девушка закрыла лицо руками и разрыдалась.

— И мама плакать будет, — пискнула она, утирая слезы пухлой ладошкой, — жалко ее…

— Нашла время! Раньше надо было про маму думать, — отрезала Марина, но в лице ее что-то дрогнуло, и показалось, что она сама вот-вот заплачет.

— Ну зачем ты так! — Леша укоризненно посмотрел на нее. — Видишь, плохо человеку?

— А кому хорошо? — огрызнулась Маринка, и ее глаза сверкнули нехорошим стальным блеском. — Мне? Тебе? Или вон ему? Тоже мне, исусик нашелся! Утешитель хренов.

— Да уймитесь вы, — оборвал их Влад, — кажется, здесь кто-то есть! Или что-то… Кажется, вот и приехали! Господа, похоже, наше путешествие обретает смысл!

И в самом деле — впереди показалось нечто странное. Словно яркий солнечный луч прорезал сплошную серую пелену… В золотистом сиянии показалась странная фигура, — безусловно, человеческая, но с крыльями за спиной!

— Это еще кто? — удивился Глеб.