Они оделись и вышли в коридор.

— Пич, меня это вообще не интересует, — Эмма почувствовала, что опять краснеет.

— Что так? Есть постоянный мужик снаружи? — не отставала Пич.

— Нет. Мне просто не нужно это, ясно? — раздраженно ответила Эмма.

— Погоди-ка! — остановилась Пич и схватила Эмму за руку. — Ты, мать его, девственница!

Эмма залилась краской и судорожно выдохнула.

Пич же посмотрела по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости.

— Я угадала, верно? — очень тихо сказала она. — Вот ведь хрень! Если эти похотливые скоты узнают об этом, то они же на тебя устроят настоящую охоту!

— Если ты станешь орать об этом в общем коридоре, то они об этом точно узнают еще до вечера! — огрызнулась Эмма и, вырвав руку, быстро зашагала к своей комнате.

— Эй, Джимми, ну прости дуру! — помчалась ей вслед Пич.

ГЛАВА 3.

Эмма влетела в комнату, впрочем, оставив дверь нараспашку. Но Пич замерла на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

— Джимми, могу я войти? — просительно сказала она.

Эмма удивленно посмотрела на застрявшую в дверях сослуживицу.

— А что, ты вроде вампира из старых книжек и фильмов и, пока не пригласишь, войти не сможешь? — усмехнулась она.

— Не-е-ет, вампиров не бывает, я это точно знаю! Просто тут личная берлога это, типа, святое! Если тебя не приглашают, нельзя входить. Ты, кстати, запомни на будущее, — пояснила темнокожая девушка.

— Что, и командиры даже спрашивают?

— Ну да, хотя, в принципе, не должны. В экстренных случаях, конечно, они не церемонятся, а так-то не принято вламываться. Мало ли чем народ занят? Не все же такие, как Кирос и сотоварищи.

— Ясно. Входи, Пич, и дверь закрой. Ведь я вижу, что ты не намерена отстать от меня со своими нескромными вопросами, так что лучше задай их сразу и внутри, чем будешь приставать повсюду и там, где нас подслушать могут.

Пич только этого и ждала и впорхнула внутрь, захлопывая дверь.

— Нескромные вопросы, говоришь? Ну, знаешь, Джимми, если ты собираешься нормально существовать здесь, а не ходить, заливаясь румянцем на каждом шагу, тебе стоит забыть о глупой скромности.

— Я так не думаю.

— Да уж поверь мне. Я-то тут выросла! Пойми, когда живешь и служишь в месте, где парней в разы больше, чем девушек, приходится приспосабливаться. Это при выходе за периметр они, типа, меняются и пытаются изображать кого-то вроде джентльменов, снимая девчонок. А здесь мы для них, вроде как, такие же, как они, равные, с которыми не нужно стесняться в выражениях, ведь мы знаем друг друга, как облупленные, выросли вместе. Так что притворяться смысла нет. Но при этом они и никогда не позволяют забыть, что с удовольствием поимеют тебя, если только ты позволишь. Но мы-то им уже примелькались, да и чего уж греха таить, кто кого хотел, тот того попробовал.