– Я его люблю, – сказала Людмила, нащупывая еще крошку бутерброда, – все произошло ужас как быстро, этот пинок в живот, водочные компрессы, но ты, Сусана, не думай, будто это обычная пошлая связь.

– Я вас обоих немного знаю, че, – сказала Сусана, – пошлости в вас нет ни капельки, даже если все выглядит как натуральный разврат.

– И я думаю, что он меня тоже любит, и я боюсь, – сказала Людмила, таким образом, в этом доме боялись уже двое, а с Сусаной трое, ведь Патрисио должен был караулить в полсотне метров от ресторана, где Гад ужинал, и Сусана об этом знала и думала о муравьях, и о Мануэле, и о завтрашнем дне, и о том, что Патрисио всего в полсотне метров от ресторана, и было уже четверть восьмого, и не пройдет и трех часов, как Патрисио, и Маркос, и Ролан выполнят намеченное и приедут с Гадом или же не выполнят из‑за муравьев или полиции, и тогда стоит ли об этом думать и заранее бояться еще больше. Лучше просто разговаривать, особенно теперь, когда Людмила рассказала такое так просто, будто откусила еще кусочек бутерброда, ты знаешь, я хотела полечить ему ушибленное место и когда увидела это сине‑зеленое пятно, бедный, блуп. И, наверно, Маркос не дал маху, корчась от смеха, сказала Сусана. Ну ясно, сказала Людмила, и очень правильно сделал. Ну вот, теперь я поняла, почему ты здесь, сказала Сусана, которая на самом‑то деле поняла это сразу же, ты, девушка, из тех, что жизнь положат за своего мужчину, коль потребуется.

– Я хочу быть там, где он, и вдобавок сегодня в театре выходной.

– Буча действует умело. А в общем‑то я, знаешь, рада. Конечно, если будет провал… Ладно, поговори еще немного, я ужасно люблю наблюдать за игрой, а еще так долго ждать, пока они приедут с Гадом, подожди, я сделаю чашку растворимого кофе, и ты мне расскажешь.

– Блуп, – сказала Людмила, усаживаясь на корточки на чем‑то вроде половой тряпки. – Лучше ты, Сусана, расскажи мне про Ламарку, а то мне стыдно, сегодня утром, когда Маркосу сказали об этом… Мне так много надо узнать, я еще ничего не понимаю. Подумать только, что все началось с горелых спичек и пингвина, ну скажи, разве ж это не похоже на хэппенинг?

– Посмотреть на вас, подумаешь, будто вы и впрямь умеете двигать фигуры, – сказал Оскар именно в тот момент, когда Эредиа, нахмурив брови, опрокинул своего короля, а на устах Гомеса появилась веллингтоновская усмешка. Было уже почти темно, и они играли при свете огарка, заслоненного номером «Опинион», который принесла по поручению Патрисио Сусана, чтобы их развлечь. Ты себе представляешь, они загребли девять тысяч париков, – сказал Оскар, стараясь украсить шахматы историей. – Расскажите это Люсьену, может, он перестанет шастать взад‑вперед, как сенбернар, надо этим французам дать верное представление о наших краях, такие вещи в здешних утомленных странах не происходят.

Как и следовало ожидать, история с париками показалась совершенно непонятной Люсьену, озабоченному наружными шумами больше, чем деятельностью НРА в городе, столь абстрактном для него в этом месте и в этот момент, однако Гомес и Эредиа согласились с Оскаром, что цифра девять тысяч, пожалуй, не совсем точна, разве что ребята заранее обеспечили себе покупателя японца или вроде того, да экспорт с хитрыми документами и непроизносимыми портами в таиландские бордели или йеменские серали. Раздача новой партии бутербродов и горячего кофе собрала всех в том углу, где можно было держать свечку, не вызывая ворчанья Люсьена; когда минуло девять, началось что‑то вроде обратного счета времени, цифры каплями ударяли по нервам, значит, Николино Локке, девять тысяч париков, встреча Помпиду и Никсона на Азорских островах, фильм Глаубера Роши, тень Люсьена Вернея, движущаяся от одного окна к другому, Людмила, еле живая от усталости, дремлет под бормотанье остальных, бледная, вся напряженная Сусана, поглядывая на жалюзи, старается веселить народ остротами, парочки держатся рядом, Моника притулилась к Гомесу, рука Оскара все еще в волосах Гладис, птицы на исходе дня щебечут среди кедров, вдали лают собаки, курить, курить и попросить еще чашечку кофе, сорок один день выслеживали бразильские силы безопасности Карлоса Ламарку, он отдыхал под деревом вместе с.