– Я не могу с тобой остаться, моя девочка, – еле слышно пробормотал Бо, и я представил, как однажды он уже произносил эти слова.

– Знаю, – ответила Эстер.

– За тобой теперь есть кому присматривать. Его отец знал свое дело. Бенни тоже справится.

– Это за ним надо присматривать, – усмехнулась Эстер. – А кто позаботится о вас, Бо Джонсон?

Бо пожал плечами и вздернул подбородок.

– Мне не привыкать выступать на ринге одному, – попытался улыбнуться он, но улыбка вышла печальной. Бо пристально оглядел всех нас – Эстер, Мани, Ли Отиса, Элвина и меня.

– Не болтайте об этом, – произнес он. – Когда-то давно я сказал то же самое Бенни. Вы можете петь все что пожелаете. Пение не доведет вас до беды. Но обо мне не трепитесь. И обо всем этом тоже. Так будет лучше. Со временем все улаживается. Даже если на это уходит целых двадцать лет.

– Но пением мы навлекли на себя массу неприятностей, – заметил Ли Отис.

И мне почему-то захотелось рассмеяться. Хотя это было не смешно. Совсем. Но смех так и подступал к моему горлу.

– Да, навлекло, – буркнул Мани, и Бо Джонсон хмыкнул.

Его смешок прозвучал раскатисто, красиво, и мой опухший нос кольнула боль, а в горле застрял ком.

– Я не могу молиться, если молчу, – возразил Элвин.

– Молитесь о чем хотите. Пойте и молитесь. Это лучший выбор, чем в свое время сделали старики Бо Джонсон и Сэл Витале.

– Элвин считает, что жестокость – это не выход, – сказал Ли Отис. – Но мы вам все равно благодарны. Мы молились за вас.

Бо Джонсон поправил котелок и вытер рукавом щеки.

– Жестокость – не выход. Изменение – вот решение. Но это трудно. Гораздо труднее, чем нанести удар.

Мы проводили его взглядом. Бо Джонсон уходил от нас широкими шагами, рассекая ногами полы пальто. В конце переулка он свернул налево и исчез.

– Изменение – вот решение, – удовлетворенно подытожил Элвин. – Я знал, что выход есть.

Ток-шоу Барри Грея

Радио WMCA

Гость: Бенни Ламент

30 декабря 1969 года

– Вы поженились в Чикаго, но не остались там, – говорит Барри Грей.

– Нет. Мы вообще не задерживались где-либо надолго. Незримые границы существовали везде, а в некоторых они были очень даже видимы.

– Вас везде преследовали предрассудки? К вам везде относились с предубеждением? – спрашивает Барри.

– Да. Предрассудки присущи всем людям. И относиться к отличному от тебя человеку с предубеждением тоже в нашей природе. Но люди не всегда демонстрируют его явно. И не всегда предубеждение выливается во что-то безобразное, в жестокость или насилие. Мы все склонны выносить свои суждения. Некоторые из них справедливы, другие – нет. Нас учат думать и поступать определенным образом, нас учат обвинять или оправдывать, и во многих случаях мы даже не сознаем, что делаем это. Мы все. Не только белые, но и цветные. Я сказал Эстер, что она дерзкая, а она сказала мне, что я предвзятый.

– Так родилась ваша песня «Дерзость и предвзятость»? – с неподдельным интересом спрашивает Барри Грей.

– Вы угадали. У нас случилась крупная перепалка, но в итоге мы написали хит. Эстер оказалась права. Я действительно рассуждал о многом предвзято. Я не просто не знал, но даже не предполагал, насколько глубоко пролегали границы и насколько прочной, крепкой была система, призванная разделять и разъединять людей. Препятствия были реальными. Они и сейчас остаются.