– Не ставь людей перед большим выбором. Достаточно двух вариантов. Или так, или так. Упрости им выбор и не спорь, что бы они ни выбрали. Просто объясни им, что произойдет в одном случае и в другом. И сделай, чтобы так все и вышло. Слухом земля полнится. Люди будут знать, что ты не блефуешь и не притворяешься. И подчинятся. В большинстве случаев для них сущее облегчение знать, что делать.

Иногда отец и вовсе не оставлял людям выбора. Не оставил он его и Ральфу.

– Расскажи нам о вашем бенде, – потребовал он, когда бармен открыл и подал ему колу.

– Хорошо… гм, а что вы хотите знать? – запнувшись, уточнил Ральф.

– Ты рассказал Эстер о моем мальчике. Теперь я хочу, чтобы ты рассказал нам об этих ребятах, – подколол Ральфа отец, дав ему понять, что не одобряет, что его сын стал объектом обсуждения. – Кто они? Что собой представляют? Как их зовут?

– Мы взяли Ли Отиса и Элвина. Они все братья. По-моему, старший из них Мани, и именно его расположения вам надо добиться. Остальные трое называют его за глаза придирой, – сказал Ральф.

– Мани? Это его имя? – перебил бармена отец.

– Да чтоб я знал! Но они все его так зовут. Мани Майн. Гитарист. Я посоветовал ему играть поспокойнее. А то он рвет струны с таким ожесточением, словно подумывает, кого бы грохнуть. Элвин играет на бас-гитаре. Он легкий и дружелюбный парень. А Ли Отис у них барабанщик. Он самый молодой. И самый молчаливый. Умный… наверное. Умный или просто заторможенный. Иногда это трудно понять. Он знает кучу фактов и всяких статистических данных, но разговор поддержать не умеет.

– А она? – спросил отец, указав горлышком бутылки на Эстер.

– Кто? Королева Эстер? – Губы Ральфа растянулись в омерзительной улыбке.

– Почему ты ее так называешь? – поинтересовался отец.

– Потому что она слишком заносчивая, даже высокомерная, – фыркнул Ральф. – Может, она маленькая ростом, но уж слишком деловая. Резкая. Хитрая. Подозрительная. Лучше ей не перечить. Не переходите ей дорогу и не позволяйте этому красивому личику одурачить вас.

– Ну-ну, – буркнул отец.

По выражению его лица я понял: он испытывает к Ральфу неприязнь.

– Кстати, я лишь подтвердил ей, кто вы, – указал на меня Ральф. – Не я сообщил ей. Эстер сама вас заметила. Говорю вам: она ничего не упускает из виду.

Мне пришлось взглянуть на Эстер. Она смотрела на меня. Когда наши глаза встретились, ее плечи напряглись, а подбородок вздернулся. А потом она отвернулась и все время, пока пела, упорно меня игнорировала. Я больше ничего не запланировал на вечер, так что мог пообщаться с ребятами из бенда по окончании выступления. Но Эстер была не единственной, кто подметил наш интерес. Когда она исполняла последнюю песню, к нам бочком подкрался Эд Шимли – владелец клуба, поприветствовавший моего отца по имени. Отец похвалил его за музыкальную программу, а я попросил проводить меня за кулисы.

– Погодите! Погодите! Вы не можете так просто заявиться сюда и украсть мою певицу. Мы с этими ребятами заключили контракт, – обиженно фыркнул Шимли.

– Вот как? А что прописано в договоре? – спокойно осведомился я.

– Я ангажировал их на два года. Двухчасовые выступления каждый четверг, пятницу и субботу.

– Я не собираюсь ни во что встревать. Я пишу песни. И хочу, чтобы одну из них спела Эстер. Вы против? – спросил я. – Если так, то зря. Ребята сделают хит, он привлечет сюда публику. Вы только выиграете.

Эд Шимли перевел взгляд с отца на меня. Похоже, он был уверен, что его попытаются надуть, но не понимал как.