– Здесь чертовски холодно. О чем вы тут болтаете? Я хочу видеть пластинки.

Мы с Эстер поспешно вылезли из машины, я открыл багажник и вручил Мани половину оставшихся у меня винилов.

– После сегодняшнего шоу нам нужно будет записать и «Бо Джонсона», – сказал Мани, глядя на мое мизерное «подношение». – Люди ее точно захотят послушать. Я смогу продать по пластинке каждому в Гарлеме.

– Да. Знаю… Она на очереди…

– Я не могу избавиться от чувства, что вы намереваетесь свалить из города. Почему так? – спросил меня парень.

Элвин и Ли Отис уже подошли к нам и, стоя рядом, таращились с восторгом на винилы.

– Потому что вы все нагоняете на меня страх, – сказал я. Это была абсолютная правда, но прозвучала она как шутка.

Элвин засмеялся, Ли Отис тоже, зато Мани, прищурившись, уставился на меня.

– Мы вас пугаем. Кто бы говорил! – презрительно фыркнул он.

Но Эстер перестала болтать. Она наблюдала за мной так, словно тоже ожидала от меня бегства. Ее спина застыла в напряжении, в глазах появилась настороженность. И она отчаянно нуждалась в новом пальто, отметил я у себя в памяти. Мне захотелось ей купить и пальто, и перчатки к нему, едва я только представил себе, как расскажу Эстер о Мод Александер, Сэле, отце и обо всем остальном. Но стоило ли это делать? Стоило. Я должен был все рассказать. Не рассказывать было неправильно. Слишком важной была эта информация, чтобы и дальше держать ее в секрете. Вот же черт…

– Вы будете с нами, Бенни Ламент? Мы встречаемся уже довольно долго, – все еще посмеиваясь, спросил Элвин.

– Я здесь, с вами, разве не так? – повторил я слова, которые сказал ребятам при встрече в «Ла Вите». И, захлопнув багажник, обошел машину.

– Вы здесь… но вы постоянно нас покидаете, – заметил Ли Отис.

– Я вам позвоню.

– Вам же лучше, – сказал Мани, жестом указав на меня. – Эта штука скоро рванет. Нам следует быть готовыми. Вы теперь с нами в деле, Ламент.

Я ждал от Эстер уже ставших привычными слов «Не подведите меня, Бенни Ламент», но они не прозвучали. Вместе с братьями она вошла в квартиру, которую ее отец купил для Глории Майн, и я уехал. В который раз с тех пор, как я встретил ее, я задавался вопросом, как смогу предотвратить взрывную волну, неизбежно грозившую нас накрыть.

* * *

Я вставил ключ в замок, но ручка поддалась сама, и дверь распахнулась.

– Папа? – крикнул я.

Свет в квартире горел, чемодан отца стоял у стола. Не в его духе было забывать про замки, но отец явно был дома. Я сбросил с плеч пиджак, ослабил узел галстука, вытащил из штанин рубашку и… уловил ее запах. Моя рубашка сохранила запах Эстер, и несколько секунд я простоял с закрытыми глазами, наслаждаясь ее ароматом. Лимонным. Эстер пахла лимонами, крахмалом и еще чем-то более теплым. Ванилью? А может, кленом? Занавески снова были раздвинуты. И окно тоже открыто. Внезапный порыв ветра унес с собой запах Эстер.

– Черт возьми, па! На дворе декабрь! – выругался я и в нетерпении устремился к вздымавшимся белым волнам.