|
Из Нью-Йорка. — И вы вчера получили от нее письмо по электронной почте? — Да. — Ну, это означает, что она хотя бы жива. — Из-за британского акцента разобрать, шутка это или нет, было невозможно. — Она не написала, где находится? Ник не знал, насколько может быть откровенным. — Письмо было очень коротким. Судя по нему, она попала в какую-то переделку. — О боже. — И опять акцент не позволил Нику почувствовать интонацию. То ли его собеседник говорил с отчаянием, то ли его одолевала скука. — Вы в полицию звонили? — Да мне им и сказать-то нечего. — Я звонил. Совершенно бесполезное занятие. Они мне сказали, что молодые женщины постоянно исчезают. Сказали, что это, возможно, дела сердечные… в особенности когда я показал им фотографию. Ну, вы же знаете французов. Да, если уж зашла речь о наших галльских друзьях, герцог де Бери сейчас пойдет с молотка, и боюсь, я должен… — Еще одно. — Ник внезапно скороговоркой произнес: — Вы слышали о Мастере игральных карт? Кажется, в голосе собеседника послышалась нотка удивления. — Конечно. Немецкий гравер пятнадцатого века. Такие замечательные карты. — Джиллиан упомянула его в своем письме. — Правда? Ник ждал, рассчитывая услышать еще какой-нибудь вопрос. Но никаких вопросов не последовало. — Она работала над чем-то, связанным с игральными картами? — подсказал Ник. — Например, для аукционной продажи? — Мне неизвестно, чтобы за последние сто лет появлялись какие-либо новые работы Meister der Spielkarten. И уж у нас они точно не появлялись. Еще одна пауза. На линии слышался шум набегающих и отступающих волн. — Извините, но мне нужно идти — клиенты. Благодарю вас за звонок. Позвоните, если узнаете что-нибудь еще. Мы все очень беспокоимся за Джиллиан. Только повесив трубку, Ник понял, что даже не спросил имя собеседника. Он выругался и решил было перезвонить, но у него было такое ощущение, что ответа он не получит. На улице темнота уже положила предел короткому январскому дню. Сейчас он допьет кофе и отправится домой. Сотовый на столе вдруг засветился и издал несколько разъяренных «бипов» подряд. Он посмотрел номера — все звонки из его квартиры. Он не стал справляться с голосовой почтой и позвонил Брету. Тот по первому звонку схватил трубку. — Ник, это ты? — У Брета вроде бы перехватывало дыхание, чуть ли не слезы слышались в голосе. — Ты должен немедленно приехать. Это Джиллиан. Ник заставил себя успокоиться. — Она что — звонила? С ней все в порядке? — Да, Джиллиан звонила. Слушай, ты должен сейчас же приехать. — Ты с ней говорил? Что она сказала? Она попала в переделку? — В переделку? Да я бы сказал, черт знает в какую переделку. Это… слушай, ты даже представить себе… Он замолчал, словно его душили рыдания, но секунду спустя проговорил: — Извини. Давай возвращайся, понял? И позвони мне, когда придешь. Дорога заняла у Ника двадцать пять минут. В дождливый пятничный вечер в городе такси не найти, и он чуть не всю дорогу бежал. Когда он оказался перед своим домом, его шерстяное пальто можно было выжимать. |
