|
— И ты думаешь, поэтому они ее и прятали? — спросил Ник. — Чтобы защитить репутацию Гутенберга? Джиллиан смерила его пренебрежительным взглядом. — Ты что — не видел? Это тебе не просто сатира. Ты посмотри на поля. Ник неохотно снова открыл книгу и принялся разглядывать разукрашенные обрамления. Стоило ему увидеть картинки, как он понял, что никогда их не забудет. Они были гораздо хуже центральных иллюстраций — образы, которые Ник и описать толком не мог. — Это омерзительно. — Еще омерзительнее, чем ты думаешь. Это не орнамент. Это руководство к действию. — Что ты хочешь этим сказать? — Фигура в плаще. Почему, по-твоему, она с каждой страницей увеличивается в размерах? Она приближается. В картинках этой книги скрыт секрет, на манер старых алхимических текстов. Это книга, которая дает власть. Ник уставился на Джиллиан. Как и всегда, он не понимал, что она думает на самом деле. — Но ты же не веришь в это? — сказал он, хотя по выражению ее лица и видел, что, по крайней мере, она хочет в это верить. — Кто-то верит. Ник не знал, что на это ответить. Он посмотрел на картинку и подумал об игривых, остроумных животных из книги, которую они вывезли из Брюсселя. — Эта книга так не похожа на тот, другой бестиарий. Джиллиан насторожилась. — Бестиарий из Рамбуйе? Вы его нашли? Можно посмотреть? Ник вытащил книгу из рюкзака и положил рядом с другой. Внешне они были почти неотличимы. Он открыл последнюю страницу и прочел надпись над картой. «Написано рукой Либеллуса, иллюминировано мастером Франциском. Он сделал и еще одну книгу животных, используя новую форму письма». — И книга эта скрыта в «Записях царей Израилевых», — добавила Эмили невидимые слова. Джиллиан нахмурилась. — Знаете, я так толком и не поняла, что именно это означает. Наверное, это как-то связано с этим местом — со всеми утраченными книгами. Ник посмотрел на книжные шкафы, возвышающиеся вокруг них. Сколько еще тайн хранили эти старые кожи и гниющий пергамент? Сколько других кошмарных видений и дьявольских ритуалов, изобретенных людьми, которые пытались найти самые темные силы на земле. Он почувствовал сквозняк у себя на шее. Холодок напомнил ему, что они не могут здесь долго задерживаться. — Как мы отсюда выберемся? — Никуда вы не выберетесь. Ник повернулся. Двойные двери были открыты. На мгновение он почти поверил, что магические формулы книги возымели действие. В дверях стоял человек с гривой белоснежных волос и глазами, похожими на угли. Ветер раздувал его длиннополое — до щиколоток — одеяние. — Я думаю, у вас есть кое-что для меня. Я лежал на кровати и плакал. Меня предали. Фуст и Каспар лишили меня всего. Я вроде как уснул, погрузился в кошмар, в котором меня окружили хищные твари, сумасшедшие мужчины, развратные женщины, сошедшие со страниц книги Драха. Дьявольская мельница поглощала людей и истирала в прах. Папа с раздвоенными копытами сидел на троне и приговаривал меня к жестоким наказаниям. Из этого полузабытья меня вывел громкий стук в дверь. Неужели все так быстро закончилось? Суд вынес решение? Я не знал, сколько времени провел в таком бессознательном состоянии, а когда выглянул в окно, не увидел ничего, кроме тумана. |
