— Так, студент, остановись, — сказал он, похлопав меня по плечу. Я как раз очищал от негатива очередного запущенного пациента. — Мне ещё не хватало тебя на руках носить. Иди лучше пока помогать переносить раненых, заодно поднакопишь энергии.

— Я с этим закончу? — спросил я.

Не хотелось останавливаться на полпути. По внутренним ощущениям я мог бы справиться.

— Я сам, — строго сказал Герасимов. — Иди уже. Подойди к стойке, тебе скажут, чем ты можешь помочь.

Работа, которую он мне предложил, совершенно нетипичная не только для помощника лекаря, но даже для практиканта, который только начинает постигать азы. Видимо, это очередное испытание на прочность, от целителя.

Я не стал отпираться и качать права, а пошёл к стойке, где меня тут же озадачили кучей дел, санитаров у них не хватало. Оставшееся время до конца рабочего дня я помогал таскать носилки с ранеными, возить каталки, перекладывать с каталки на кровать тяжёлых пациентов, нуждающихся в длительном лечении.

За полчаса до конца рабочего дня Герасимов остановил меня в коридоре.

— Этого отвезёшь и подходи в приёмное, — сказал он, сочувственно бросив взгляд на моё уставшее лицо. — Покажу тебе кое-что.

— Да, хорошо, Анатолий Фёдорович, — кивнул я и покатил дальше каталку с тяжелораненым.

Первая помощь ему оказана, теперь он будет находиться в палате, дальнейшее лечение будет проводиться поэтапно. Об этом я услышал мельком, когда пациента грузили на каталку.

Пустую каталку я вернул в приёмное отделение и отыскал взглядом Герасимова. Увидев меня рядом с собой, он взял меня под локоть и повёл к лежащему в луже собственной крови прямо на полу бойцу.

Кровотечения из огромной раны на бедре уже не было, точнее, оно было остановлено, потому что я видел на дне раны повреждённую артерию. Кроме размера раны поразило то, что видневшиеся мышцы были немного странного коричневатого цвета и непроизвольно подёргивались и сокращались.

— Видел такое когда-нибудь? — спросил Анатолий Федорович, указывая пальцем именно на неспокойные мышцы.

— Пока нет, — ответил я, наблюдая за странным феноменом.

Хотя, может, это для меня только он странный, что я, в принципе, в жизни видел? Вот для этого я и приехал в такой госпиталь на границе Аномалии, чтобы всё увидеть.

— Это называется «ведьмина гангрена», — хмыкнул целитель. — Ведьмы тут, конечно, ни при чём. Такое получается чаще при ранениях на фоне сильного загрязнения негативной энергией. Или когда человек ранен и потом долго продолжает получать загрязнение. А тут ещё и рана укушенная, он нарвался на мамашу Синего саблезуба с детёнышами. Пока от мамаши отбивался, один из детёнышей выгрыз ему кусок бедра. Ну и последствия этого ты сейчас можешь наблюдать.

Я перевёл взгляд на лицо раненого, он был без сознания и не мог ни подтвердить, ни опровергнуть слова Герасимова.

— Я так понимаю, что ему сильно повезло, что до сих пор жив, так? — спросил я.

— Пока что жив, но не факт, что его удастся спасти. Ногу спасти точно не получится, в ней негативной энергии гораздо больше, чем-то, с чем мы можем справиться даже вдвоем. Ею насквозь пропитана каждая клеточка и все они уже начали изменяться, — Герасимов выпрямился и вздохнул, продолжая смотреть в уродливую рану. — Везите его в операционную.

Я уже метнулся было помогать санитарам уложить его на каталку, но целитель потянул меня за локоть.

— Вижу, что ты не брезгуешь никакой работой и не раб своей гордыни, — усмехнулся он. — Вполне возможно, из тебя будет толк.