Пусть к целителям сейчас относятся с явным пренебрежением на фоне боевых магов, но я твердо намерен это изменить. Поэтому мне нельзя проявлять слабость и я должен взять максимум от того, что мне могут дать мои возможные наставники. И вот как раз Герасимов может меня многому научить, я видел это, поэтому я буду делать всё, что он скажет. Завоевав доверие, смогу перенять его опыт.

* * *

В этот день я вернулся домой ещё более опустошённым, чем вчера. Матвея до сих пор не было дома, наверное, придёт голодным, а у меня сил нет, чтобы приготовить даже что-то простое.

Так, надо собраться и взять себя в руки.

Вчера он меня накормил, сегодня я должен придумать хоть что-то. Рыбу пожарить так же, как он, я не смогу, надо будет научиться. Князья не торчат на кухне, для меня это совершенно неизведанное направление, но для чего мне нейроинтерфейс, как не для того, чтобы давать подсказки в такие моменты.

Что я знаю самое простое? Первое, что пришло в голову — яичница. Вот это я должен осилить. Яйца в холодильнике были и нашёлся кусок сала с прослоечкой. Отлично, практически яичница с беконом.

Когда всё, благодаря подсказкам помощника, было практически готово, понял, что я сделал не так. Надо было сначала сало обжарить со всех сторон, а не сразу выливать поверх него в сковороду десяток яиц. Ну да, яиц наверно многовато. Увы, иногда и интеллектуальный помощник может ошибаться, тем более он выдал лишь список компонентов, а потом я бегло пробежался по описанию. Эх, не думал, что все так сложно будет.

Я выключил газ и тупо пялился на свой кулинарный шедевр. В этот момент в дом ввалился Матвей. Грязный, потный, с солидной ссадиной на лбу и фингалом под глазом, но счастливый.

— Во, кашеваришь? — улыбнулся он, бросая на пол свой рюкзак и меч. — Это хорошо, жрать хочу, как собака.

— Яйцежарю, — хохотнул я, выдав альтернативу его выражению. — Кажется, даже почти получилось.

— Да вроде ни чё так, — сказал Матвей, глянув на результат моего труда. — Похоже, сало только сыровато, но мне сейчас по фиг. Ты просто не представляешь, что мне раньше доводилось есть, когда просто ничего иного нет… Ща я умоюсь и приду.

Его «умоюсь» превратилось в минут двадцать под душем, зато вышел чистый и свежий, в чистой рубахе. Пока я его ждал, я уже сам успел нагулять аппетит и даже не заснул. Правда, яичница остыла и я на минутку поставил сковороду снова на огонь.

— А вот это правильно, — одобрил мои действия Матвей. — Только долго не держи, чтобы не сгорела, а я пока хлеба порежу.

Мы в итоге съели всё, что было на сковороде. Оказалось, десяток яиц на два дико уставших и голодных организма — это совсем немного.

— Сегодня на охоту ходил с теми, с кем разговаривал вчера, — сказал Матвей, вымакивая остатки жира со сковороды кусочком хлеба. — В качестве носильщика и потрошителя. Так себе работёнка, скажу я тебе, зато такого насмотрелся, в голове не укладывается. Завтра опять пойду.

— А откуда фингал и ссадина? — спросил я и сыто откинулся на спинку стула.

— Да там одну тварь не добили, — хмыкнул он даже с некоторыми нотками гордости. — Когда я пошёл разделывать, она вскочила и на меня. Пришлось мечом помахать, все были далеко. Заодно проверил остроту клинка, можешь поздравить с почином.

— Поздравляю, — улыбнулся я и протянул ему руку. — А Пётр тебе не звонил? С которым мы в вагоне-ресторане познакомились?

— Звонил, — ответил Матвей и икнул. — Предлагал с ними пойти, но их всего четверо, не знаю, на что он надеется.