— Вижу, что ты не брезгуешь никакой работой и не раб своей гордыни, — усмехнулся он. — Вполне возможно, из тебя будет толк. Дальше санитары справятся сами, а ты пока, парень, будешь мне помогать, заодно пациентов посмотришь.

Глава 9

Остаток рабочего дня я болтался хвостом за Герасимовым. Не скажу, что время потеряно зря, он мне показал таких пациентов, каких я раньше в жизни не видел. Самыми впечатляющими были, естественно, пострадавшие от монстров на территории Аномалии.

Мелкие раны были не особо отличимы от обычных, а вот где охотнику прилетало от твари посерьёзнее, раны были чудовищными. Даже странно, как некоторые из них вообще до госпиталя живыми добирались. Чаще за счёт оказанной целителем помощи. Далеко не все отряды имели целителя в своём составе, а когда таковой имелся, то это были, по сути, новички и имели первый, максимум второй круг — чисто поддержать жизнь и доставить до специалистов.

Теперь понимаю, что если пойду туда в составе отряда, с такими серьёзными ранами точно не справлюсь. Срочно надо раздобыть какие-нибудь учебники на эту тему, наверняка они существуют, ведь Аномалия здесь находится уже давно, и так же давно отряды охотников рыщут по территории в поисках редких ресурсов и артефактов. И столь же долго существуют оборонительные сооружения вокруг аномалии, с помощью которых военные сдерживают всякую ползущую, бегущую и летящую нечисть, которая норовит прорваться в ближайшие города и посёлки. Хорошо, что летающих тварей было не так много, а то было бы вообще плохо.

Герасимов подошёл к раненому, которого только что привезли. Его правая рука представляла собой сплошное кровавое месиво. Восстанавливать тут уже просто нечего, а по состоянию мягких тканей было понятно, что они чрезмерно поражены энергией Аномалии и уже начинают меняться. Анатолий Фёдорович приказал вести его сразу в операционную на ампутацию, иначе спасти самого бойца будет невозможно.

Как я понял, в этом госпитале просто не было целителей высших кругов, чтобы могли бы без проблем восстановить руку с нуля.

Парень, которому предстояло лишиться своей кормилицы, правой руки, вяло сопротивлялся и уговаривал целителя этого не делать, но тот был непреклонен. Оно и правильно, ему хватало опыта вынести правильное решение и никакие уговоры с пути не собьют.

— Пойдёшь со мной в операционную? — спросил Герасимов, внимательно глядя мне в глаза. Видимо, в надежде увидеть в них страх.

— Да, — твёрдо сказал я, спокойно отреагировав на его взгляд.

Такого предложения в моей жизни ещё ни разу не поступало, и единственное, на что я мог опираться, так на память прошлой жизни, что все так же продолжала время от времени напоминать о себе. Сделав каменное лицо, я помог переложить раненого на каталку и мы повезли его по коридору в сторону, противоположную той, куда я ходил к кадровичке.

Чтобы пациент больше не рвался на выход и не протестовал против операции, ему по приказу целителя что-то вколола медсестра и раненый обмяк, безучастно глядя в потолок. Его переложили на операционный стол, фиксировали широкими кожаными ремнями и мы с Анатолием Фёдоровичем пошли обрабатывать руки и облачаться в стерильные халаты, шапки, маски, перчатки.

В том, что происходило, нет ничего возвышенного, и это была просто работа по спасению человеческой жизни. Возможно, ради сохранения своей легенды я должен был сбежать после первого же разреза скальпеля, но я Демидов и поэтому нашёл в себе силы не только остаться на месте, но и смотреть за каждым движением целителя, запоминать, что и как он делает, чтобы при случае повторить.

Операцию я достоял до конца. Наложив последние швы на короткую культю плеча, Герасимов посмотрел на меня. По его глазам мне показалось, что он был приятно удивлён моей стойкости, которую увидеть не ожидал.

Я ответил ему твердым и уверенным взглядом.