А ведь я приду. Интересно мне с немцем пообщаться, который дерево для карет артефактом Материи обрабатывает. Может, ему какой-нибудь ещё перл нужен? Например, для сварки металла. Так я ему могу подсобить за пару-другую карет.

* * *

Первый блин — всегда комом! Старинная русская мудрость не подвела меня и на этот раз.

Полвечера провёл с братом.

Лёвка вернулся из пансиона бегом, узнав там про состоявшуюся дуэль. Ещё бы не узнать! К нему раз десять с вопросами мальчишки подходили, а он и не знал, что говорить. Секрет? Да какой секрет, если Кюхельбекера тут же из этого пансиона уволили, и теперь место преподавателя словесности никем пока что не занято.

Пришлось и про дуэль брату рассказывать, и про то, что Кюхля не такой уж и плохой, просто человек сложный, и лишь когда мы сели пить чай, я пригласил к нам няню, и начал её подзуживать на сказки, напоминая, что и когда она мне рассказывала.

Арина Родионовна мялась и отвечала неохотно. Пришлось мне проявить инициативу — набулькать старушке немного рома в чай. Как знал, что он понадобится. Любит она это дело. Целые вечера с малолетним Пушкиным под пунш сидела, и сказания рекой лились.

Так оно и вышло. Не прошло и пяти минут, как бабуська раскраснелась, и заговорила, да так, что не остановить.

Зачем мне все эти фокусы? Тут всё очень просто — мы с Виктором Ивановичем решили опробовать самый мягкий вариант воздействия на будущего великого поэта России — Льва Сергеевича Пушкина.

Для начала попробуем подбрасывать ему нужные образы, а то и вовсе некоторые строчки авторства оригинального Пушкина. Благо, говорильная машина, в лице поддавшей няни, легко управляется моими вопросами о якобы тех воспоминаниях наших совместных вечеров. Мне остаётся лишь руководить словесным потоком, время от времени его направляя и иллюстрируя. Лёвка сначала скучал, слушая наш не совсем слаженный дуэт, но вскоре зацепился за мои слова про русалок.

— Там чудеса, там леший бродит. Русалка на ветвях сидит, — попробовал я метод нейролингвистики, подбрасывая Лёвке соответствующие образы, но не рифмы.

— Не, русалки в воде живут, — тут же начал он мотать головой, — С чего бы им на ветках рассаживаться?

— А по утрам, на рассвете, русалочки из воды выходят. Садятся на ветви, что над водой нависают, и волосы свои длинные сушат да расчёсывают, — тут же вмешалась Арина Родионовна, плавно и речитативно отстаивая когда-то созданное явление, перешедшее в сказания.

— Голые? — сразу же живо заинтересовался брательник народным творчеством.

— А вот с этим, как придётся. Какая может и в сорочке утонула, если из благородных была, а деревенские девки всегда голяком купаются, — ни на секунду не смутилась Арина Родионовна, — Вот помню, была я молодкой…

— Нянюшка, ещё чаю? — прервал я на всякий случай её откровенные воспоминания, которые порой изрядно смущали юного Александра Сергеевича.

— «Да как же ты венчалась, няня?»

— Так, видно, бог велел. Мой Ваня

— Моложе был меня, мой свет,

— А было мне тринадцать лет.

Не на пустом месте потом эти строки рождались. Рановато Лёвке знать про быт в крестьянских семьях, где всё просто и незатейливо. Мал ещё.

Как бы то ни было, а брата я на полвечера около няни удержал, дав ему по самые уши окунуться в мир русских народных сказок.

— Александр Сергеевич, лёгкий метод программирования не работает, — спустя час, с огорчением доложил мне Виктор Иванович, после того, как мы с братом разошлись по своим комнатам, — Лев Сергеевич сказаниями впечатлился, но к себе в тетрадь с черновиками совсем иное записал.