— Да как ты с отцом разговариваешь! — дал петуха Сергей Львович в конце обращения.

— Вроде слова грубого не сказал. Одни известия радостные донёс, — пожал я плечами, — Или ты, отец, не рад, что твоя дочь из бесприданниц перешла в разряд перспективных невест? Пусть пока не самых богатых, но и я только начал работать.

— Как отец, я хочу знать, нет, я требую!! — в очередной раз перебрал батя с пафосом, начав переигрывать, — Ты должен рассказать нам, что это у тебя за работа и куда ты собрался, раз у тебя даже нет времени поговорить со своими ближайшими родственниками.

— Про мою работу вам знать ни к чему, всё равно вы в ней не разбираетесь, а собрался я на каретный двор. Договорился вчера, что с хозяином поутру встречусь, чтобы пару карет заказать, — тщательно промокнул я свежеиспечённым хлебом остатки желтка в тарелке.

— Зачем тебе две кареты? — не выдержал дядя.

— Мне одной хватит, а вторую я для семьи закажу. И коней сам выберу. У меня Ольга в невестах, матушка на сноснях, брату надо себя в пансионе показать, как тут без собственной кареты обойтись? Опять же у меня отец имеется. Он хоть и пижон, и любит пыль в глаза пустить, но вроде неплохой человек. Пусть и он каретой пользуется. Собственный выезд ему всяко веса добавит, — перешёл я на чай с рогаликом, — Ещё вопросы ко мне есть? Вопросов нет, — посмотрел я на отвисшие челюсти братьев, — Тогда, до вечера, — бросил я на тарелку недоеденный рогалик.

Весь аппетит сбили браты-акробаты. И это далеко не самые худшие дворяне. Образованные. Воспитанные. Но бестолковые-е…

Мои дорогие родственники похоже и не поняли, что я только что на них крест поставил. Пусть они своей жизнью живут. Мне в Роду такие проблемные личности не нужны. Пользы они не принесут, а хлопот изрядно доставят.

Глава 4

Собираясь в каретный двор, я рассчитывал на разговор с немцем, волей судьбы заброшенным в Санкт-Петербург с берегов Рейна. Оказалось, что основатель экипажного заведения Михаэль Фребелиус уже лет восемь как помер и оставил своё дело сыну Фредерику, да и тот на русский манер величался Иваном.

Обо всём этом мне поведал приказчик, во время обзорной экскурсии по вверенному ему хозяйству.

— Смотрите, Ваша светлость, какой великолепный дормез у нас имеется на продажу. Очень удобен для дальних поездок. Рессоры из Москвы от самого Якова Мохова. Лак английский. Дуб французский. У нас только лучшие материалы идут на строительство карет, — расхваливал он каждый экипаж, пока я томился в ожидании хозяина двора.

Неплохой, конечно, вагончик. Вот только куда мне такая семиметровая шайтан-арба? Да и запрягать в неё необходимо минимум шестирик. А если она в грязи застрянет? Как по мне, то в дальнюю дорогу четырёхместная карета самое то, что нужно. Можно ещё рассмотреть двухместный экипаж, для разъездов по городу, но это позже.

— Вы хотели меня видеть, Ваша светлость? — оторвал меня от размышлений русый мужчина лет тридцати в коричневом сюртуке. — Иван Михайлович Фребелиус, хозяин этого каретного двора. Чем я могу Вам помочь?

— Князь Ганнибал-Пушкин, — представился я в ответ. — Любезный Иван Михайлович, меня заинтересовала карета и я готов её у вас купить, но есть несколько пожеланий, которые, надеюсь, будут вами учтены.

— Ваша Светлость, мы всегда прислушиваемся к просьбам клиентов и по мере возможности стараемся их исполнить, — заверил мужчина. — Какие дополнения Вы хотели бы внести к уже построенной карете?

Какое красивое слово «дополнение».