В общем, поездка в Велье оставила у меня благоприятные впечатления. Есть что вспомнить, а заодно и подумать. Особенно меня докладная агронома заинтересовала. Со слов Селивёрстова, этот деятель год назад в Велье всё бросил и в Псков подался. Обязательно постараюсь его разыскать. По тону докладной записки, написанной сухим канцелярским языком, я так и не смог понять — то ли человек за дело ратует, то ли свою несостоятельность пытается оправдать. Но найду его обязательно. Мне так и так надо будет удельное ведомство посетить. Посмотреть, в порядке ли у них документы и не собираются ли меня местные чиновники ещё к каким-то платежам или принудительным тяготам припахать.

Опочецкий уезд — самая что ни на есть глухая провинция, так что чиновник тут водится зажравшийся и непуганый.

С Афанасием договорились, что он будет у меня служить за десять рублей в месяц. Хотя, думаю, он и за рубль согласился бы работать и от сотни не отказался бы — ну не понимает человек ценность денег. От себя я добавил для Афанасия питание и место для сна, а также одёжку и обувь по сезону. Ну и уход за его лошадкой тоже взял на себя. В общем, бывший брат Афанасий теперь полностью на моём обеспечении, словно какой солдат, да ещё и жалование получать будет. Интересно только, куда и на что он деньги будет расходовать.

Десять рублей это много это или мало? А это как посмотреть. Я, например, до недавнего времени имел оклад около шестидесяти рублей ассигнациями, а ткачихи на московских фабриках нынче получают по пятнадцать. Вот только я, в отличие от ткачих не пырял с рассвета до заката, а вполне себе вальяжным шагом по кабинетам хаживал или за столом сидел.

Кто-то скажет, Пушкин нашёл убогого, получает с его помощью огромные деньжищи, а платит копейки. Отвечу так — мне в жизни довелось пообщаться с геологами, но ни один из них не был богатым, хотя месторождения они находили на миллиарды отнюдь не рублей.

— Барин, — пробралась в мою комнату Акулина, скинула ночнушку и юркнула ко мне под одеяло, — А Гришка, кучер ваш, так теперь при вас и останется?

— А ты с какой целью интересуешься? — стало мне любопытно, с чего бы вдруг девка такие вопросы задает, — Понравился Григорий Фомич?

— Ну, он намёки делает, — созналась девушка и якобы застеснявшись уткнулась мне в плечо.

Вот пострел. Везде поспел. Когда только успел молодке голову заморочить. Впрочем, Акулька девка шустрая — она и сама кого хочешь захомутает.

— Вы же не в Михайловском жить будете? — продолжила свою песню Акулина. — Тут зимой скукота, хоть на стены лезь.

— С Велье еще ничего не решено. А насчёт скучно — общайся с Тригорскими соседками. В Велье и тех не будет.

— В Велье, да соседей не будет? А куда же они денутся? Там и центр какой-никакой, и купцы, и церква своя. Да и народу в разы поболе будет.

Ну, девка. Всё распланировала. Если я поселюсь в Велье и заберу своего кучера, то выйдя замуж за Гришку, у неё появится возможность стать на новом месте ключницей. Я даже представляю, как она будет стараться, чтобы эту должность получить. Впрочем, её шаловливые пальчики уже чувствуются.

— Ты, красавица, если Григория в мужья хочешь, то с Марией Алексеевной об этом говори, а не со мной. Я лично против ничего не имею. Совет вам, как говорится, да любовь. Вот только отпустит ли тебя бабка с усадьбы? Ты у неё сейчас здесь за старшую. Отпустит бабка тебя ко мне — кто на хозяйстве останется? Никита? Так у него своих забот полон рот. Ему и чухонок с цехом за глаза хватает, чтоб ещё и здесь порядок наводить.