Они со всеми предосторожностями пересекли поляну, через каждые несколько шагов останавливаясь и прислушиваясь – но ни один звук не нарушал тишины. Собаки вели себя тихо, хотя были настороже. Они добрались до скалы, и, прежде чем Джон успел остановить ее, Мэри легко вспрыгнула на скалистый уступ, чтобы заглянуть в глубокую и довольно широкую трещину. Некоторое время она смотрела внутрь, а потом, очарованная, обернулась к Джону.

– Спускайся! – сдавленно прошептал Джон. – Не глупи!

– Ты был прав! – сказала она, не обращая внимания на его волнение. – Здесь и вправду логово – и два котенка! – она снова взглянула в нору и насупилась: – По-моему, один мертвый. Один шевелится и глядит на меня, Джон! Но другой... ой, он рычит! Какие крошечные зубки – словно иголочки для вышивания! Думаю...

Но собаки вдруг ощетинились. Китра грозно зарычал.

– Мэри, вниз – быстро! – крикнул Джон. Она обернулась, повинуясь его властному приказу, но не успела она спустить одну ногу, как вдруг, откуда-то из-за спины Джона выскочила крупная рысь. Словно золотистая молния, она одним прыжком пересекла поляну, взвилась в воздух и опустилась на спину Мэри.

Спасла девушку шапочка. Задние лапы рыси вцепились в кожу куртки, а передние лапы и клыки вонзились в шапочку, которая тотчас слетела с головы – и кошка потеряла равновесие. Обе они упали на землю, Мэри ударилась плечом и бедром и покатилась по траве. В следующее мгновение рысь снова прыгнула ей на спину. Обе собаки рванулись вперед с грозным рычанием и лаем – это отвлекло кошку от жертвы. Джон привел сюда Мэри только чтобы поглядеть на место – он вовсе не собирался убивать рысь. Но теперь выбора не было. Рысь кинулась на собак, Мэри схватилась за рукоять кинжала, но Джон уже извлек нож, намереваясь вонзить его в самое сердце зверя.

Руку Джона обожгла боль – он с удивлением смотрел на глубокую кровоточащую рану и на распоротый рукав, набухший от крови. Моуди завизжала от боли и, поджав хвост, отскочила. Теперь рысь осталась один на один с Китрой – Мэри, у которой хватило здравого смысла повернуться к рыси спиной, наименее уязвимой для внезапного нападения, поспешно отползала прочь. А в Китре словно закипела кровь его предков-волков – он почуял запах заклятого врага. Выглядел пес устрашающе. Он был крупнее и тяжелее рыси, но рысь оказалась проворней. Вмешательство пса все же позволило Мэри отступить на безопасное расстояние. Китра прыгнул – навстречу ему кинулся рычащий, когтистый и зубастый клубок меха, быстрый как молния. В следующее мгновение дикая кошка стояла уже на скале возле логова, ощерившись, обнажив клыки и шипя от ярости – а Китра лежал на земле, все еще грозно рыча, но с глубокой раной на голове, сочащейся алой кровью.

Это был шанс – и Джон воспользовался им.

– Беги! – приказал он Мэри. – Быстрее!

Она повиновалась, схватив за ошейник прихрамывающую Моуди, и бросилась в чащу. Джон позвал Китру – пес попятился от скалы, он схватил его за ошейник, рванул на себя, и они оба спаслись бегством. Кошка не преследовала их, сочтя более уместным остаться рядом с детенышами – но яростно шипела им вслед...

Лошади пританцовывали на месте, вскидывая головами и округлив от страха глаза – но, благодарение Богу, не оборвали поводьев. Джон и Мэри, ни слова не говоря, спешно отвязали коней, вскочили в седла и взяли с места в карьер. Мэри все еще прижимала к себе небольшую и легкую Моуди, а Китра бежал следом. Когда шипение рыси смолкло вдали, они остановили взмыленных лошадей и спешились, чтобы осмотреть раны друг друга.

Больше всех досталось храбрецу Китре – он даже хозяину не позволил к себе прикоснуться, и Джон в конце концов оставил пса в покое.