Невдалеке мелькнуло белое кимоно.

– Давай-давай, догони, – выдохнула я и припустила снова.

Сакура-онна взмыла в ночное небо и издала какой-то протяжный вой. Я немного сбавила шаг, потому что в паре десятков шагов от меня вспыхнули сумасшедшим фиолетовым пламенем тории.

Ну, Плетунья, помоги!

Я кинулась к тории и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Фиолетовое пламя опаляло. Чуть качнешься и не удержишься – сама попадёшь туда, куда надо скормить жертву.

Позади раздался повторный вой.

Сакура-онна смотрела на меня во все глаза, но не решалась подойти. Тории её пугали.

Впрочем, они пугали всех, тут ничего удивительного.

Я показала канзаши и гребни. Изящные цветы полыхнули рубиновыми искрами. Подвески зазвенели на ветру, заманивая и уговаривая взять их в руки.

– Оно будет твоим, – произнесла я и протянула руку к ней. – Ты можешь взять это. Я дарю. Но надо подойти.

Сакура-онна смотрела на меня чёрной бездной глаз. Смотрела так, что хотелось самой отойти от тории и вручить ей не только украшения, но и собственную голову.

Стоять, Аска Шенгай. Как столбы-обереги, как колодец с родовой силой, как полуразрушенный храм Плетуньи.

И я стояла.

Уговаривая себя и убеждая. Приказывая хоть обернуться камнем, только не подчиниться гипнозу этой бездонной черноты.

Губы Сакуры-онны дрогнули.

Отдай.

Меня словно прошило молнией с ног до головы.

Я сделала шаг назад, приближаясь к тории. И все так же держала украшения на вытянутой руке. Не думать о напряжённых мышцах. Не думать, что рука уже начинает подрагивать.

– Возьми, – произнесла я охрипшим голосом, но все той же уверенной интонацией. – Просто возьми.

Сакура-онна каким-то рваным и нервным движением подалась ко мне.

За её спиной появился Айдзи и ещё несколько человек. Не спят. Поняли, что рядом кто-то носится. Надо было как-то дать им знак, чтобы не лезли, однако в голову ничего толкового не приходило.

Отдай мне их, девочка.

– Возьми, – повторила я. – Они твои.

И снова отступила.

Спину опалило. Ещё чуть-чуть – и волосы на макушке вспыхнут огнем. Но я стояла на месте и смотрела на Сакуру-онну.

Один шаг, второй, третий.

Она шла ко мне, не в силах отвести взгляд от рубинов Юичи.

«Давай-давай, – молила я про себя. – Ну же, иди быстрее».

Сакура-онна, разумеется, это не слышала. А потом и вовсе замерла. Подняла руку и медленно вынула спицу из волос. Вместе с окровавленными лепестками сакуры вниз упал тяжёлый шёлк волос.

Дар за дар.

Я невольно вздрогнула.

Сакура-онна протянула мне спицу, до этого постоянно поддерживающую её прическу. Капли крови с нежных лепестков медленно падали на земли. Запах вишни кружил голову.

Дар за дар. Согласно древнему закону. Я могу принять что-то только после того, как отдам часть себя.

Час от часу не легче!

Но тут уж выбирать не приходится.

Я взяла спицу. Мир не рухнул.

Сакура-онна потянулась к украшениям Юичи. Пальцы с черными когтями практически сомкнулись на первом канзаши.

Рывок.

Вниз.

Я что было силы кинула украшения прямо в пламенеющий зев тории.

Не-е-е-ет!

Бело-красные одежды шелковым росчерком пролетели мимо, отталкивая с дороги. Я не удержалась и упала на землю.

Крик Сакуры-онны слился воедино с голодным треском огня торий, которые тут же закрыли за собой проход.

Земля дрогнула.

Ко мне подлетели Айдзи и молодой мужчина в одежде кузнеца.

– Молодая госпожа!

Тут же подхватили и оттащили подальше от беснующихся торий, которым только что перепал очень лакомый кусок.