Уводят милых корабли,

    Уводит их дорога белая.

    И вопль стоит вдоль всей земли:

    «Мой милый, что тебе я сделала?».

    Миледи Вудхарс мне ничего плохого не сделала, напротив, она облегчила ожидание и как-то отвлекла от грустных мыслей, но душой я к ней не прикипел и, расставаясь, не рвал себе душу. Если немного перефразировать поэта Н. Асеева, то получится точная картина моего к ней отношения.

    Слышишь, вона заныл опять.

    Ты глумишься, а мне не совестно.

    Можно с каждою женщиной спать,

    Но не каждая встанет в бессоннице.

    Прощание с губернаторской четой было сердечным и трогательным. Мы крепко троекратно расцеловались, как будущие родственники, и Сергей Ильич вручил мне несколько рекомендательных писем к своим друзьям. На этом мы и расстались.

    Глава девятая

    Отъезд был намечен на ранее утро. Однако еще с вечера всё пошло наперекосяк. Первой неожиданностью был отказ волхва Костюкова ехать вместе с нами. Это было тем более неожиданно, что его (вымышленное) имя уже было вписано в подорожную грамоту. Я попытался добиться вразумительных объяснений, но Илья Ефимович начал крутить и темнить, что было, по крайней мере, обидно, учитывая наши хорошие отношения. В конце концов, он полупризнался, что ему кем-то было запрещено ехать вместе со мной.

    По предыдущим нашим с ним разговорам выходило, что для возвращения в двадцатый век мне нужно было заручиться помощью каких-то влиятельных в астральных и колдовских сферах лиц. Однако ничего конкретного об этих персонах Костюков не сообщал. Как только я начинал выспрашивать его предметно, он тут же переводил разговор на другую тему. Об интересующих меня вещах удавалось поговорить только вскользь, между прочим.

    Почему-то Костюков не хотел или не мог связать меня напрямую с этими таинственными, не знаю, как и сказать: людьми или личностями. Пока я надеялся на его участие и помощь, можно было не очень вникать в запутанные подробности мистических игр, но когда он отказался ехать, я попадал в сложное положение. Теперь мне нужно было самому искать милости неведомых доброжелателей и обходить неизвестные капканы.

    -  Я сам смогу справиться? - спросил я его, когда все аргументы были исчерпаны и он твердо сказал, что остается.

    -  Должен справиться, хотя всякое может случиться. Это какая карта выпадет.

    -  Вы можете хотя бы объяснить, что это за могущественные люди, и каких милостей мне у них просить?

    -  Нет, - коротко и конкретно ответил Костюков.

    -  Почему? - продолжал упорствовать я.

    -  Сие не моя тайна, а ты не посвящен.

    -  Так как же я смогу с ними договориться, если даже не знаю, с кем и о чем говорить?! - в конце концов возмутился я.

    -  Это зависит от их доброй воли. Если захотят, то всё узнаешь. Коли будут к тебе благорасположены, то всё прояснится, коли нет… Тогда ничего и не будет.

    Теперь положение стало немного понятнее. Во всяком случае, я смог представить себе какую-то систему.

    -  Мне нужно как-нибудь объявляться, привлекать к себе внимание этих людей?

    -  Кому ведомо многое, тому не нужно, а кому не ведомо, тому и знать не надобно, - опять перешел на околичности Илья Ефимович.

    -  На вас, если что, можно ссылаться?

    -  Кому ведомо… - опять завел он свою бодягу.

    -  Понятно, кому ведомо, тому ведомо.