Много скорбей у нечестивых — но порой как раз скорбь и озлобляет людей.

Музыка резко смолкла и сменилась ритмичным дребезжанием на одной ноте.

— Все в порядке, — успокоил органист. — Это не пожарная тревога. Клавиша залипла.

Но Тельма думала не о пожарной тревоге.

Это напомнило ей о чем-то другом.

Она замерла, выпрямилась, ухватившись рукой за край скамьи. Что там Мэнди говорила утром — нельзя находиться в двух местах одновременно? Разве Лиз не говорила что-то подобное?

В ее голове пронеслось цунами мыслей: пожарная сигнализация… чашки на сушильной доске… Паула говорила, что Топси бродила по полям… Льорет… Несс… и деньги. Много-много денег.

Все это обретало смысл.

Все обретало явный и жестокий смысл.

Она достала телефон и написала подругам:

«КОГДА МЫ ВСТРЕТИМСЯ ЗАВТРА, Я ДОЛЖНА ВАМ КОЕ-ЧТО РАССКАЗАТЬ».

Глава 39,

Где в садовом центре не раз вспоминают Клеопатру

И Лиз, и Пэт обе знали, что их ждет не обычное заседание их четвергового кофейного клуба. Они поняли это по сообщению Тельмы накануне вечером, но, размышляя об этом позднее, обе признавали, что догадаться можно было и раньше: события предыдущих нескольких дней вызывали сильное ощущение, что что-то назревает и близится к развязке.

Лиз опоздала на одиннадцать с половиной минут. Утром Джейкоб позвонил ей перед своим первым днем в «Скел Хилл» и сообщил точные и подробные инструкции по поводу пятничного обеда («Аркхэмский гриль-сэндвич» и макаронные колечки — не в форме Бэтмена, а обычные — и они должны лежать на одном краю тарелки, не касаясь фрикаделек «Луна» на другом, плюс один ломтик белого хлеба без масла). Эти инструкции были озвучены дважды (от третьего раза спасло только то, что Леони отобрала у него трубку), и Лиз поспешила в «Теско»; теперь все компоненты дожидались своего часа в морозилке.

Пэт опоздала на четырнадцать минут. Обстановка за завтраком была такой же натянутой, как и предыдущим вечером. Пэт читала о семьях, которые столкнулись с подобными откровениями, провели последующие беседы с правильными словами и прошли это испытание с высоко поднятой головой. Но о чем говорить после? Завтрак с Родом и Лиамом — королевское жаркое из лучшей продукции фермерского магазина — прошел в молчании, несмотря на ее активные попытки завязать беседу и растущий страх, что эту проблему не разрешить никакими разговорами.

Прохладную атмосферу (и ее личные сценарии будущего, где Лиам переезжает в Сохо, обрывая все связи с семьей) внезапно нарушил Ларсон. Он, прихрамывая, вошел на кухню с окровавленной лапой, в которой торчали осколки стекла, и с болью и возмущением предъявил им ее. За этим драматическим появлением последовала паническая возня с полотенцами, горячей водой, дезинфицирующим средством и отрывистыми приказами. Кончилось все тем, что Пэт держала таз с горячей водой и антисептиком, Род убирал осколки, а Лиам заключил Ларсона в утешительные крепкие объятия, которые, казалось, распространились на всю семью.

К тому времени как Род и Лиам погрузили Ларсона в «Ленд Ровер», готовясь нестись в ветеринарную клинику, все стало не совсем как раньше, но определенно двигалось в этом направлении. А потом, когда Род заводил машину, Пэт услышала, как он осторожно спросил Лиама, не хочет ли тот посмотреть матч на большом экране в пабе «Сноп», и Лиам столь же осторожно ответил «да», после чего Пэт пришлось удалиться в кладовку, чтобы поплакать в одиночестве.