Пэт взяла кофе (без пирожных — ее ждал поход в тот новый бутик) и присоединилась к подругам за их любимым угловым столиком. Сегодняшний день разительно отличался от вчерашнего солнечного. Было прохладно и серо, а двери на веранду были плотно закрыты, словно говоря: «Посмотрели на весну, и хватит с вас».

Тельма сразу перешла к делу.

— Кажется, я знаю, что произошло с Топси, — заявила она.

Подруги посмотрели на нее.

— Ее убили? — спросила Лиз. (Как буднично прозвучало это слово.)

Тельма кивнула.

— Думаю, да.

Пэт поняла, что затаила дыхание. Она чувствовала себя как в тот ужасный миг на аттракционе «Пепси Макс» — за мгновение до того, как вагончик нырнул в то, что казалось бесконечностью.

— Итак, кто же это был? — Она вдруг пожалела, что все-таки не взяла тот кусок торта.

— Прежде чем я скажу, — голос Тельмы был спокоен и тверд, — я хочу, чтобы вы обе хорошенько подумали. Вы правда хотите, чтобы я вам рассказала?

— Конечно, хотим. — Пэт приготовилась к падению.

— Нет, подождите. — Тельма вскинула руку. Независимо друг от друга Лиз и Пэт представили, как подруга входит в своем зимнем пальто от «Маркс энд Спенсер» в полицейский участок Норталлертона, заявляя на Рокки. — Если я вам скажу, вы обе будете вовлечены в это дело, обе. И я хочу, чтобы вы понимали, что это значит. Заявления в полицию, часы допросов — и это самое малое. Возможно, даже суд, где вас могут вызвать в качестве свидетелей. Внимание прессы.

— Но ведь этого не избежать, — возразила Лиз.

— Но тебя это не коснется. Это не ты обратилась в полицию. Преступник будет знать только, что я на него донесла.

Пэт подумала, что в словах Тельмы определенно имелся смысл. Она может спокойно уехать отсюда, а кто-то другой сделает то, что должно быть сделано, и скажет то, что должно быть сказано.

— И тебя это не обидит? — спросила она.

Тельма покачала головой.

— Нисколько, ведь это мне Топси сказала, что кто-то хочет ее убить.

— Нет. — Тельма и Пэт едва узнали голос Лиз (как и сама Лиз, если уж на то пошло). — Если кто-то убил нашу хорошую знакомую, я хочу приложить руку к тому, чтобы этот человек понес наказание. Мы в долгу перед Топси и совершенно точно в долгу перед Келли-Энн.

— Полностью поддерживаю, — сказала Пэт, устыдившись своих прежних мыслей.

— Хорошо, раз вы обе уверены.

— На сто процентов, — подтвердила Лиз.

Тельма помедлила, собираясь с мыслями, и сцепила пальцы.

— Сегодня утром я сделала телефонный звонок. В некую компанию, занимающуюся каталогами, по поводу заказа, который был сделан несколько месяцев назад. — Она полезла в сумку, и Пэт узнала один из каталогов из стопки рекламной почты, которую они просматривали несколько дней назад. Тельма вздохнула. — Давайте вернемся к Рокки и тому отвратительному мошенничеству. Совершенно отвратительному мошенничеству.

Она осеклась, поняв, что внимание Лиз приковано к кому-то на другом конце зала. Повернув голову, Тельма увидела, что на входе, у стенда «Обмен книг», стоит Келли-Энн.

Сегодня она была в оттенках фиолетового: ежевичный жакет, лиловая блузка, сиреневая юбка. Это производило более мрачный эффект, чем привычный розовый. И выражение лица — точно не Бланш Дюбуа, скорее Клеопатра, когда ей приносят известие о женитьбе Антония. Эти мысли мелькали в голове Тельмы, и она едва успевала возносить молитвы о поддержке и готовиться к противостоянию, которое, как ей казалось, ее ожидало.