Толкая коляску через рыночную площадь в тот давний день, она заметила рядом с магазином канцтоваров взволнованную толпу, в центре которой находилась тощая девица с обесцвеченными волосами. Увидев Тельму с коляской, она с облегчением на лице бросилась к ней и выхватила ребенка в грязной кофточке лимонного цвета. Тельма сказала, что нашла коляску на улице возле универмага «Вулвортс» и ей показалось, будто она ее уже где-то видела, — быстрота и убедительность этой лжи были только малой частью того, что поразило ее в самой себе и тогда, и даже сейчас, тридцать лет спустя. Тельма помнила, как сидела на скамейке возле собора — не решаясь войти внутрь — и обнимала себя руками, дрожа без остановки.

Слушая, как Келли-Энн болтает о влиянии химических веществ на мозг, она подумала: я понимаю… Я знаю…

Словно вторя ее мыслям, Келли-Энн издала новый вопль и снова разразилась рыданиями.

Тельма выглянула наружу. В деревянной кадке рос одинокий бальзамин (мини-нарциссы, как упорно называл их Тедди), и в солнечном свете цвета казались такими яркими, почти эмалевыми, а на краю кадки сидел воробей, коричнево-бежевое создание с блестящим клювом и крошечными идеальными коготками… И вдруг — впоследствии она затруднялась вспомнить подробности — она ощутила себя где-то за пределами этого конкретного момента… Ей послышался чей-то голос; она ощутила эти слова всей душой: «Я всегда, всегда буду заботиться о тебе».

* * *

В итоге оказалось, что быстрее и проще отвезти Келли-Энн прямо в полицейский участок. В Тирске, очевидно, был «только офис», что бы это ни значило, поэтому во второй раз за два дня Пэт пришлось ехать в Норталлертон. Тельма села сзади, по-прежнему держа Келли-Энн за руку, а Лиз — впереди, глядя в окно с суровым выражением лица.

Они привели ее в участок, Келли-Энн громко требовала то воды, то адвоката, то возможности высказаться, сводя с ума дежурного офицера, и теперь Тельме казалось, что перед ней уже не Бланш, не Милдред и даже не Клеопатра, а всего лишь избалованный и напуганный ребенок.

Глава 40,

Где три человека рассказывают историю об обычном злодеянии

— Когда она сказала, что заболела… — сказала Лиз, старательно оттирая пригоревшие кусочки гриль-сэндвича со своего любимого противня, — тогда я и поняла.

— Но как? — изумился Дерек. Он сидел за кухонным столом и одним глазом следил за дверью, как и она. Джейкоб был в постели и, предположительно, спал, но никогда нельзя предугадать наверняка, не захочет ли он сока, печенья или просто объятий.

— Совсем как в детстве. Она нарисовала пятна на лице и притворилась больной. Что угодно, лишь бы избежать наказания.

* * *

— Значит, Келли-Энн не была в Алгарве? — озадаченно спросил Тедди. Они сидели за своим любимым столиком в нише в «Валентино» и ждали еды. Было уже очень поздно, когда Тельма наконец вернулась из Норталлертона, но они успели заказать столик как раз перед тем, как ресторан прекратил обслуживание.

— О нет, — сказала Тельма. — Она совершенно точно была в Алгарве.

* * *

— Так как же это произошло? — не понял Род. В кои-то веки телевизор был выключен, и они с Лиамом смотрели на Пэт, свернувшуюся калачиком в своем любимом кресле с большим бокалом великолепного насыщенного бархатистого «Мерло» в руке. Только Ларсона (лапа туго перевязана), спящего на коленях Лиама, не интересовала эта история.

— Убийство на расстоянии, — ответила Пэт.

* * *

— Эти устройства легко достать, — объяснила Лиз, тщательно вытирая противень.