Он все еще хмурился, как в тот раз, когда в восемь лет участвовал в публичных чтениях.

— Просто ты так странно себя ведешь в последнее время.

— Правда?

— Да, очень. — В его словах прозвучало недоумение, и Ларсон навострил уши и заскулил.

— Например?

— Ты ходишь на зумбу. — По его тону можно было подумать, будто это что-то вроде свингерской вечеринки. — Носишь странную одежду. Пьешь эту дрянь. — Он жестом показал на лакрицу и шиповник, словно это неразбавленная водка.

— Я пыталась немного похудеть, вот и все, — смущенно пояснила она.

— От Льорета одни неприятности, мама. Лучше держись от него подальше. — Пэт не знала, как на это реагировать. Ее сын был готов допустить мысль, что она крутит роман с девятнадцатилеткой. Очень привлекательным девятнадцатилеткой. Среди запутанного клубка смущения, стыда и смеха засверкал яркий золотой самородок гордости.

Лиам повернулся, чтобы уйти.

— Лиам. — Он остановился, но не обернулся. — Лиам, — повторила она.

Он повернулся и увидел развернутый планшет, а на экране — их с Люком фотография. Лиам ничего не сказал, но, как и прошлой ночью, его лицо изменилось. Он выглядел таким усталым… и в то же время таким молодым. Парень тяжело вздохнул, словно собираясь заговорить, но слова не шли.

— Лиам, — позвала она.

И вот во второй раз за этот день на ее кухонном столе рыдал подросток.

Глава 38,

Где в церкви святой Екатерины снисходит ясность

В тот вечер, около семи часов, каждая из трех подруг погрузилась в размышления в разных местах.

Лиз сидела на кровати в гостевой спальне. На одеяле рядом с ней лежала синяя пластиковая коробка с вещами Топси, которую она забрала из Гортопса. После встречи с Келли-Энн мысли о Топси не выходили у нее из головы. Не так, чтобы это вызывало чувство скорби или беспокойства, — скорее казалось, будто она где-то рядом, столь же непреклонная и меланхоличная, как и при жизни. Взять, например, визит Джейкоба в место, которое скоро станет его новой школой. Держа в руках фестонные ножницы, Лиз представляла, как Топси слушает его торжественный голос, описывающий классную комнату… «Везде наклеены ламинированные этикетки, бабушка, везде… и все должны сидеть на одном месте, и у каждого должен быть свой ящик для хранения вещей, и ящик нужно содержать в чистоте».

Леони сомневалась. Миссис Франклин показалась ей учительницей старой закалки — «эдакая генеральша», как она выразилась, — а разве это то, что нужно Джейкобу? Лиз, однако, была уверена — это именно то, что нужно Джейкобу, и, судя по ламинированным этикеткам и чистым ящикам, Топси бы с ней согласилась.

Она отложила ножницы и достала блестящий стальной свисток. Словно наяву послышался голос Топси на игровой площадке в далеком сентябре… «Мальчики и девочки, СМИРНО!»

«Она покоится с миром». Так сказала Келли-Энн, но Лиз с некоторым потрясением поняла, что сомневается. Не в том, с миром или нет покоится Топси — если Топси вообще существует в той или иной форме. Нет, скорее в словах Келли-Энн не чувствовалось уверенности. Звучало так, будто она пытается убедить сама себя. Лиз представила серые, довольно водянистые глаза Келли-Энн, ее слегка обрюзгшее лицо с плотным макияжем. Она вспомнила рассказ Пэт о Келли-Энн и Льорете (сколько ему лет?) — и мечты, связанные с домиком у моря, стали куда понятнее. Лиз снова почувствовала, как они хрупки, как зависят от окружающих… от Льорета, от Несс… от Рокки.